13 контракты техническим директором Шориным, а материалы отправлены еще зимой. Почему я это знаю? Потому что нам, ученикам слесаря-инструментальщика, старший мастер Александр Матвеевич Валяев давал задание набрать по списку инструмент в ящики для отправки в вышеуказанные города. Котельщики с большой охотой ехали в командировки, так как платили командировочные, суточные, квартирные, дорожные и другие деньги, а еще то, что заработаешь по расценкам. Завод начинал свою работу с утренних гудков: за 10 минут — протяжный, начало работы — короткий. Спустя полчаса после гудков приезжал на работу технический директор М.И. Шорин. Это был высокого роста, лет около 50-ти, с небольшой вьющейся темно-русой бородкой мужчина. Он шел ровной походкой, отвечая кивком головы на приветствия рабочих. Он никогда не делал замечания рабочим, хотя и видел какие-либо недостатки, а всегда вызывал мастера и ровным голосом давал указания в устранении тех или иных непорядков. Таким я его видел и таким запомнил. Со старшим сыном его Донатом я учился в одном классе школы. Столовой в то время не было, и как только гудел гудок на обед, рабочие, живущие в городе, гурьбой бежали на обед в свои дома или квартиры. Только на минутку останавливались, когда на Набережной пилили доски продольной пилой на козлах или рубили сруб плотники из Пестяков. У пестяковских плотников был иной акцент в разговоре, чем у гороховецких жителей. Один из котельщиков кричал, чтобы услышали плотники: «Ваняго, не пили поперегот!» Другой ему вторил: «Так оно раскололось!» Третий: «Шей гвоздем!» На это, рассердившись, плотники отвечали зычным голосом: «Глухари, такая мать!» Ведь все котельщики, действительно, были глухими от каждодневного производственного шума.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4