rk000000292

- 34 - Владимирской областей – далеко не полный перечень бытования рукописей . В разделе местной топонимики безусловный лидер - город Вязники . За ним со значительным отрывом идут Ковров и Владимир ( по два упоминания ), Юрьев Польский и Суздаль ( по одному упоминанию ). Один из главных исследовательских интересов средневековой книги – люди , ее создатели , читатели , владельцы . О них , как и пути , пройденном книгой , мы узнаем из записей на полях страниц , владельческих печатей . Нередко источником ценнейшей информации становятся вложения , зачастую являющиеся обыкновенными клочками бумаги , использованные в качестве закладок . Постояльцы книжных страниц вязниковской коллекции – люди скромные . Ни один из них не « засветился » в ряду первых лиц русской истории . Тем не менее , некоторые имена назвать стоит . Это , прежде всего , купец Акинфий Гаврилович Лаптев . Более половины книг коллекции (25 экземпляров ) несут на себе печати Лаптева и его наследников . Коллеги Лаптева , купцы и просветители братья Першины из Коврова , отметились как владельцы двух книг 18 . Но в Вязники попал лишь осколок богатого рукописного собрания Лаптевых , значительная часть которого ныне хранится в РГБ 19 . Из сколько - нибудь заметных исторических фигур можно назвать архиепископа Холмогорского Варнаву ( на должности с 1712 года по 1730 год ). Старания неизвестного недоброжелателя ( а может и вора ) по уничтожению владельческой записи Варнавы конечного результата не дали : имя церковного иерарха все - таки удалось рассмотреть за частоколом чернильных штрихов 20 . Господа военные – из тех людей , кому читать обычно некогда . Но книга « Страсти Иисуса Христа » делила с сержантом Яковом Бубновым трудности ратных походов 21 . Возможно , он находил в этом какие - то аналогии . Автору данной статьи известны имена еще двух владельцев книг собрания - это вязниковские священники Дмитрий Дубровин и Иван Орфанов . Первый из двух известен даже как обладатель небольшой коллекции 22 . Как ни странно , но составление алфавитных списков подобного рода имеет иногда прикладное значение , временами – с оттенком печали . Владельцы книг обычно остаются в сознании археографа вечно живыми – ведь о смерти их , как правило , не говорится . Тем более горестно при знакомстве с вязниковским мартирологом было узнать ,