rk000000286

Наши публи кации 129 мои товарищи по юношеской наивности думали, что для начала нужно 300 рублей, на первый год учения, а потом как-нибудь приспособимся и до­ тянем до заветной цели. Но у меня и моих род­ ственников не было этих 300 рублей. А в голове крепко засела мысль об этих трёх сотнях: только бы достать их; три сотни, три сотни... Решил я поговорить с дядей Ваней. Он <...> был священ­ ником села Нового. Село было большое: дядя имел хороший доход, он жил, как говорится, на широкую ногу и сбережений не имел. Он одобрил моё намерение идти в университет, но средств и помощи мне не обещал, если только не считать почти шутливого обращения к жене: «Оля, у тебя есть на книжке сберегательной деньги, дай из них Васе взаймы для учения», а та, будучи очень ску­ пой, промолчала. Отсюда я понял, что сам дядя Ваня мне помочь не хотел; а он мог бы это сде­ лать: быть немного поскромнее в своих расходах, не вызываемых нуждой, тем более что он был бездетным. Он мог бы мне помочь, как отец сыну, а я потом возвратил бы ему долг и отплатил бы, кроме того, почти сыновним вниманием. Хотя и было у меня тогда почти критическое положение, но в то же время я имел юношескую гордость, и последняя не позволила мне просить дядю о по­ мощи. Я увидел, что дядя только советы может давать либеральные, а не помощь реальную - и он упал в моём мнении. Да и дальше, когда я уже учился в университете, и дядя знал, что моё мате­ риальное положение неважное, никогда не пред­ лагал даже маленькой материальной помощи - и я не просил. Только уже перед концом государ­ ственных экзаменов я попросил у него 300 рублей на обзаведение одеждой, чтобы видом походить на врача, и он прислал мне их, но я вернул ему их в первый год врачебной службы. Итак, насчёт 300 рублей для поступления в университет первый блин был комом, даже, вернее, получился не блинный ком, потому что блинный ком - это что-то материальное и даже съедобное, а получился первый мой номер в ра­ диусе кукиша с нулевым эквивалентом. Первая неудача не прекратила моих поисков 300 рублей. Я обратился с письменной просьбой к дяде Алексею Петровичу, <...> приурочив это письмо ко дню его именин (Алексей - человек Бо­ жий 17 марта по старому стилю). Жил он просто, хозяйствовал и имел сбережения на чёрный день не столько для себя, сколько для сына, у которого был костный туберкулёз ноги. Он ходил с косты­ лём, поучился немного и плоховато в духовном училище, потом, выдержав экзамены, был учите­ лем в своём селе при отце. Я и решил, как рыбак, закинуть удочку: не даст ли дядя мне немного де­ нег из своих сбережений с отдачей долга через не­ сколько лет. Послал письмо и с нетерпением ждал ответа. Но, увы! Ответа не последовало, а молча­ ние было знаком несогласия вопреки принятой поговорке: «Молчание - знак согласия». Ближай­ шим летом я был у дяди Алексея в гостях вместе с двоюродным братом и другом Александром Ни­ колаевичем Александровским (из г. Владимира, он года на три меня моложе), ездили мы к дяде на тра­ диционный праздник Всех Святых. Помню, дядя заставил меня, как окончившего духовную семи­ нарию, произнести в церкви проповедь на тему значения этого праздника, что я и сделал, пред­ варительно прочитав чью-то чужую проповедь в сборнике проповедей. О моей денежной просьбе ни он, ни я не поминали, как будто её и не было. Итак - вторая неудача. Был третий дядя - Александр, брат матери, священник села Баков, Варнавинского уезда Костромской губернии, в лесах, о которых писал Мельников-Печерский. Его я мало знал, редко видел, у него не бывал. Знал, что у него есть сын, тоже Александр, ко­ торый иногда приезжал в наши края, а в данное время он окончил Костромскую семинарию и учился в Ярославском юридическом лицее. Я рассуждал так: папаша уже потратился на него, и неудобно мне лезть туда же с денежными прось­ бами. Но всё-таки я послал ему поздравительное письмо ко дню его именин (15 марта по старо­ му стилю). В этом письме я сообщил о себе, что кончаю семинарию, не хочу идти в духовную ака­ демию, имею влечение к медицинскому факуль­ тету, но бедность мешает последнему; что будет со мной - не знаю, стою на распутье и размыш­ ляю. О денежной помощи ни слова не упомянул. Дядя мне не ответил, но потом немного помогал. Обстоятельства сложились так, что он попал в члены 3-й Государственной Думы от духовенства Костромской губернии и во время думских сес­ сий жил с женой в Петербурге (жена считалась моей крёстной матерью). Я же в 1907 году добил­ ся своего - поступил в Юрьевский университет в Юрьев-Дерпт (Эстония), ездил через Петербург и заезжал к дяде Александру. Он принимал меня радушно, раза два водил меня на заседание Госу­ дарственной Думы, а главное, оказывал мне де­ нежную помощь. Когда я окончил университет, ему очень хотелось, чтобы я устроился на службу врачом по соседству с его селом Баками во вновь устроенном врачебном учреждении в селе Вос­ кресенском. Он прельщал меня тем, что тут ско­ ро пойдёт новая железная дорога из Нижнего в Вятку (по-современному Горький - Киров). Это действительно осуществилось. Земство даже прислало мне незадолго до окончания универси­ тета приглашение занять у них врачебное место по протекции дяди, но я оказался патриотом и поступил на врачебную работу в своей родной Владимирской губернии. Был у меня ещё четвёртый дядя - Николай Петрович Александровский, тоже брат матери.