rk000000283

подлинная трагедия. Люди, склонные к семей­ ной жизни, обрекались на безысходное одино­ чество. Сколько вдовых священников не могли его вынести - и спивались! Сколько поневоле принимали постриг! О. Никон тоже мучительно переживал навязанное ему внешними обстоя­ тельствами монашество и периодами впадал в мрачное уныние, близкое к отчаянию... Он сам сознавал, что в монахи он не годится. «Из попа да из солдата хорошего монаха не выкроишь», - говорил он. Архимандрит Антоний (Храповиц­ кий) был того же мнения о монахах из белого духовенства и отзывался о них с насмешкой: «Сразу их узнаешь: уши наружу - значит, из по­ пов2. А соберутся такие монахи вместе, сейчас же начинается: „Вот покойница Анна Ивановна говорила то -то . ..“» Тяжёлая участь о. Никона наложила на него след. Честный , умный , способный (хорошо окончил Петербургскую Академию), он зам ­ кнулся в рамках строгой законности, чуждой любви и идеализма. Дисциплину он поддержи­ вал жестокими мерами: устрашением и беспо­ щадными репрессиями. В семинарии создалась тяжёлая атмосфера, столь насыщенная злобой, страхом и ненавистью по отношению к началь­ ству, что весной 1895 года (за полгода до моего приезда) произошёл взрыв давно уже клокотав­ шего негодования. В Николин день, 9 мая, великовозрастный ученик 2-го класса, 17-летний С. выждал, ког­ да о. Никон после обедни ушёл в свой цветник (о. ректор очень любил цветы и сам за ними ухаживал); воспользовавшись мгновением, ког­ да тот наклонился над клумбой, подбежал - и с размаху ударил его топором по голове... Размах­ нулся вторично: топор сорвался, в руке осталось топорище... Клобук оказался «шлемом спасения», о. Никон отделался сравнительно лёгкой раной - задеты были лишь внешние покровы головы; но всё же из-под клобука хлынула кровь. Он упал... Приподнявшись, успел ещё крикнуть: «За что ты меня?..» - «Простите, Христа ради»... - пролепе­ тал С. Со всех сторон сбежались семинаристы и схватили преступника. Прибыл доктор, нагря­ нула полиция, собралась большая толпа народу, поднялся крик ... Одни ругали начальство, дру­ гие - семинаристов. Кто-то кричал «бей!». Воз­ буждение росло ... Пришлось пригнать солдат, жандармов... Приехала прокуратура. Вид крови и зловещие признаки предстоящей расправы ожесточили семинаристов: они озвере­ ли и на следующую ночь чуть было не закололи вилами помощника инспектора... Семинарию спешно закрыли. Ректору было предложено уйти, но он заявил, что уйдёт лишь по постановлению суда. Началось следствие. Из Петербурга приехал В. К. Саблер. В квартире местного архиепископа преосвященно­ го Сергия шло разбирательство дела. Расследова­ ние установило, что между ректором и инспекто­ ром был раздор; выяснилась роль молодой жены старого многодетного инспектора; она вела себя бестактно, пользовалась казённым выездом для своих личных надобностей, натравливала мужа на ректора, впутывалась не в своё дело. Инспек­ тора уволили, ректора оставили, хотя архиепи­ скоп Сергий его недолюбливал и высказался за его удаление: о. Никона защитила сильная про ­ текция в Петербурге. Расправа с семинаристами была суровая . Убийцу посадили в сумасшедший дом (через не­ сколько месяцев его выпустили), 75 семинари­ стов исключили: одних - без права поступления в какое-либо учебное заведение («волчий па­ спорт»); других - с правом поступить в другую семинарию (в их числе был ныне блаженнейший Дионисий, митрополит Православной Церкви в Польше); третьих - с правом вернуться через год экстерном, т. е. выдержав соответствующие экза­ мены. На суде ректор доказывал, что подсудимые - «революционная банда», составившая против него заговор. Был заговор или нет, но из пока­ заний убийцы выяснилось, что он был озлоблен против ректора: дня за два-три до преступления о. Никон не пустил его в отпуск; накануне роко­ вого дня мальчишка напился, купил топор и со­ вершил злодеяние, по-видимому, ещё не протрез­ вившись. Его умственная неразвитость (17-ти лет во 2 классе!) тоже скорей свидетельствовала о поступке неуравновешенного субъекта, нежели о покушении заговорщика. Такова была семинария, куда меня назначили. О том, что там произошло, было известно далеко за пределами г. Владимира; я тоже знал об этом и своему назначению ужасался... Неужели не могли найти более подходящего человека? Какой же я руководитель молодёжи - 27-летний, толь­ ко что постриженный монах! И какую молодёжь мне предстояло воспитывать! 500 юношей, разъ­ ярённых суровым режимом и репрессиями... Бу­ дущая служба казалась мне погибелью. Я вернулся в Тулу. Епископ Ириней моё назна­ чение приветствовал. - Поздравляю. Я очень рад. Это я вас расхва­ лил... - Но у меня нет опыта, мне не справиться... - волновался я. - Ничего, ничего... - успокаивал меня епи­ скоп Ириней. Я узнал, что уволенный инспектор его при­ ятель, что он духовный писатель и неплохой ад­ министратор. - Я надеюсь, вы из квартиры его семью пока не выселите... - вскользь заметил владыка. Книжная полка краеведа ____________________ ___________________ 87_