rk000000283

44__________________________ Краеведческий альманах С 'ДУ^п й и 1 ством, тщеславием?.. Может быть, самомнения много? Народ, может быть, внушил мне это чув­ ство отзывами? Так зачем я стремился всю жизнь к искусству? Может быть, я уже дошёл до своей точки и сам себе надоел? Сколько с собой но­ шусь - это видно из дневника. Может быть, это двигает меня к совершенству с одной стороны, с другой - развивает самомнение, гордость?» работах: «Вишни в цвету», «Под вечер на Глубо­ ком озере», «Лес с пионерами», «Ранняя весна» (пастель), «Последние новости», «Летний вечер», «Родной огородик», «Рыбная ловля», «Я ворон», «Окрестности гор. Владимира», «Ледоход в сумер­ ки». Пишет о посещении художников Калмыкова4 и Захарова5: «Хвалили работы. Может быть, и, ве­ роятно, неоткровенно», - недоверчиво замечает художник. Сделал ответный визит Калмыкову: «Смотрел его работы. Хороший портретист, а сла­ бый пейзажист». Судя по дневниковым записям, Дмитрий Иванович вёл довольно замкнутый об­ раз жизни, с недоверием относился к суждениям коллег, не обсуждал с ними ни своих, ни их работ: «Ни с кем относительно своей картины не надо разговаривать», - записывает он. Как художник и как человек, он очень требовательно относился к себе. 2(15) марта 1940 года записывает: «Желание к совершенному образу жизни, стремление было во все года моей жизни, но не было толку к ней при­ близиться, или не было той обстановки, или тех жизненных условий. Любовь к труду тоже не вы­ ражалась во все дни моей жизни. Мешали: увлече­ ния, различные не стоящие внимания интересы, а, главное, общество, которое мешало естественному, человеческому существованию и естественному моему развитию». Главным утешителем и вдохновителем ху­ дожника оставалась природа. «Сегодня я на­ блюдал восход солнца, - пишет он 10(23) апреля 1940 года. - Как великолепно золотились на вос­ ходе на горизонте полоски тучек! Как красиво гармонировали тонкие сучки дерев! Какие были мягкие, нежные краски! Природа вся молчала. И в этой тишине, в этом спокойствии природы, когда я смотрел пробуждение солнца, я чувствовал та­ кое наслаждение, что не могу выразить словами. Как будто бы я раньше никогда ничего подобного не испытывал, как будто бы я ощущал такое ра­ достное настроение, которое можно испытывать только в ранней юности». Возникает впечатление, что любая картина природы у него одинаково ло­ жится и на холст красками, и на бумагу пером. Вот, например, строчки: «К картине „Пшеничное поле". Солнце уже зашло. Спустились летние сумерки. Ни малейшего ветерка. Только изредка пролетит какая-нибудь запоздалая птица. Спелая полная пшеница, нагибая свои зрелые колосья, дремала, как старик, наклонивший седую голову, доживая последние дни. Природа украсила пшеничное поле, щедро наградила его отблеском червонного золота. Внизу, на мягкой бархатной траве росли белые цветы, как бы кто поставил их старательно у ног пшеницы. Красиво и тихо, тихо...» В дневнике часто встречаются записи о похо­ дах в лес, в том числе, за грибами, на рыбалку. Из записи 27 января (9 февраля) 1941 года: «А сколь­ ко за Клязьмой в лесах грибов - ужас! <...> Такая Его идеалом было творчество старых ху ­ дожников: «Серов, Маковский, Шишкин - ста­ рая школа. Одинаковый подход - самый вер ­ ный», - записывает он после посещения в апреле 1939 года владимирской картинной галереи. И тут же впечатление от работы художника Лебеде­ ва3: «Сегодня смотрел работу Лебедева. Техника грубая, поэзии нет. Нет, пожалуй, и настроения. Нет подхода с любовью. Всё на показ. Если кто будет работать не с чувством, не сердцем, у того черствеет, холод всегда будут замечать в картине и другие. Живопись - это проповедь, это сам че­ ловек, который заражает и других своей работой, передаёт свой вкус, свою любовь, своё настрое­ ние и свои мысли другим. Следовательно, если будешь писать картину исключительно только для того, чтобы изобразить предмет, без всякого к нему интереса, то и картина не будет произво­ дить впечатление, не будет иметь ценности». В 1938 году в Иванове его работы были при­ няты на областную выставку. «Узнал, что имею успех как художник, - записывает он. - Одна картина „В лесу после дождя" демонстрируется в Москве в парке „Культура" и „Отдых" (так в тексте - В.Т .). Две („У озера" и „Река Пекша") в Союзе московских художников. Там же картина „Перед дождём в сумерки. Сирень" в Иванове». Вот и вся запись Дмитрия Ивановича, узнавшего об успехе своих работ! В 1940 году он был принят в Союз советских художников и состоял на учёте в Ивановской областной организации. В 1939 году, несмотря на ухудшение здоровья («Себя не могу взять в руки, работаю достаточно, а здоровье не берегу. Чувствую усталость»), - Дми­ трий Иванович постоянно пишет о сделанных [Лес зимой]