rk000000281

в душе нашей постояннаго спокойства и удовольствия: то где более остается искать оных, как не в премудрости и истинном просвещении, которое по самой справедливости учиняет жизнь нашу блаженную, и состояние наше спокойным? По сей причине М. Цицерон говорит: что желательнее есть премудрости? что ея превосходнее? что лучше для человека? и что напоследок достойнее человека? Но дабы приступить ближе к самому предложению, то представить себе должно, что оное постоянство и спокойство духа, которое называем мы собственным совершенством разумных мужей, есть, не что иное, как такое состояние в жизни, которое свободно от всяких беспокойств и возмущений душевных; и по тому поистинне никто его достичь не может, кроме мудрых человеков. Но как душа наша, по мнению некоторых философов разделяется будто на две части, из коих одна заключает в себе разум, а другая онаго не имеет, и потому общая есть нам с безсловесными животными; то случается премногократно, что в сей последней возрастают сильные движения, и как бы страшные волнения, побуждающие нас то к гневу, то к похоти и другим страстям, которые по том причиняют нам самые различные болезни и смущения, и коих если бы разсудок, как вождь и правитель, не удерживал и не укрощал, то в какие бы они низринули человека опасности, беды и нещастия? ибо от них рождаются ненависть, злоба, зависть, честолюбие и другие бесчисленные заразы, которые всячески силятся освободить себя от ига разсудка и свергнуть его с престола верховнаго над собою обладания. Откуда же слабый человек при толико тесных обстоятельствах, при таковой очевидной опасности, может взять оружие к одолению столь страшных неприятелей, иметь помощь к удобнейшему прогнанию и покорению сих врагов своих, если не подаст в сем случае пособия благоразумие и премудрость? Так, по истинне так! упражнение в свободных и благородных науках, философские наставления и нравоучения, исторические примеры, песни муз, все сие служит как бы некоторою защитою и обороною для благоразумнаго человека против возмущений и нападений помянутых его неприятелей; а потому и гнет никакого столь великого нещастия, никакого столь ужасного злоприключения, которое бы могло нарушить и поколебать спокойствие его духа. Он беспрестанно занимается гем, что достойно великодушнаго и мудраго человека; чего важность, чего мужество, чего добродетельная его жизнь, чего самые науки, и наконец чего в таком случае требует от него почтение к публике или достоинство оныя. Я бы мог на сем месте предложить вам бесчисленное множество примеров, как из древней, так и новейших времен истории, для яснейшего показания того спокойствия и внутренней тишины, который многие мужи почерпали из наук, и коих пособием с удивительным равнодушием сносили всякия еды и приключения^ ^ нать о0 Анаксагоре, 0 Диогене265, или о Ксенофонте, которые во время плачевной смерти сыновей своих не явили никакого прискорбия или смущения душевного. Довольно будет прнвесть на память Дионисия266, оного Сиракузского который будучи лишен царскаго достоинства и выгнан из отечества за бесчело свои поступки, в столь бедственное наконец пришел состояние что п р и н ^ б к ш д о я собственнаго пропитания обучать в Коринфе молодых юношей ГР™М^ “ Г УЛ^ “ Сей будучи некогда вопрошен, какую бы приносили ему пользу Платон и ФИЛ0ДФ ^ «Такую, ответствовал равнодушно, что я спокойно сносить могу потеряние престо жестокость превратной Инепостоянной фортуны». рпттйными И ^ 1 „Т11ТО тггггогтяа к состоянии сделать спокойными и Великая подлинно учености сила, ко р орппргтянтю гпызения весело-нравными самых даже совести, мучащей их внутренне наподобие * поелику чувствовал, что оно причине Дионисий терпел оно%н“ ^ Неели неповинный человек, и при том примерной праведно, и что он сего заслужил? Чтоже если непоъшш ~65 Диогене Синопском. ч 266 Дионисий Младший , или Дионисий II (397 — 3» гг. до н ^