rk000000281

популярные» статьи, две из которых незаконченные. Из этих восьми произведений пять первых неприкрыто антимасонские, как и все три комедии Екатерины. Зато три незаконченные «научно-популярные» статьи не имеют даже полемического элемента, ограничиваясь имитацией исторического исследования масонства. В этом смысле их даже можно назвать промасонскими, так как, объективно говоря, своей нейтральностью они способствовали пропаганде масонства среди осторожной части грамотных слоев тогдашнего, в целом очень плохо образованного, русского общества. Не забудем и непонятное прекращение издания журнала «Растущий Виноград». С учетом этих фактов можно констатировать неудачу замысла Екатерины Великой победить русских масонов на их же поприще с помощью «домашнего» журнала. Для Левиафана, которым стало к тому времени русское масонство, все эти театральные постановки и журнальные отповеди наносили ущерб силы комариных укусов. Более того, многим, особенно юным, адептам масонства такое внимание к их партии самой Императрицы даже льстило, как ранее льстил страх и ужас, который они наводили на патриархально настроенных бабушек и дедушек, равно, впрочем, с ними темных. В результате, эффект от литературной полемики с масонами, как вынуждена была признать впоследствии сама Екатерина II, оказался крайне незначительным и на самих масонов ее критика их деятельности должного впечатления не произвела. Так что требовались другие, более действенные методы и средства. Это понимала и сама Екатерина. Например, по поводу комедии «Шаман Сибирский», в которой уже содержится прямая угроза масонам, Екатерина пишет 22 апреля 1787 года Циммерману следующее: «Я очень рада, что вы хвалите «Сибирского шамана», так как я очень люблю эту пьесу, но опасаюсь, что она никого не исправит; нелепости держатся вообще упорно, а подобные этим вошли в моду; большинство немецких принцев полагают особенную доблесть в том, чтобы поддаваться этому шарлатанству без всякого рассуждения; им надоела здравая философия; я помню, что в 1740 году люди, наименее посвященные в философию, старались прослыть философами и при этом не теряли, по крайней мере, разума и здравого смысла. Эти же новые заблуждения свели у нас с ума несколько человек, бывших до тех пор в здравом рассудке»"7 . Затем, в 1790 году она предполагала при удобном случае обнародовать специальный манифест к русскому народу, «чтоб молвлено было от меня, что за долг почитаю верно-любезный народ остерегать от прельщения, выдуманного вне наших пределов под названием разного рода масонских лож и с ними соединенных мартинистских иллюминатов и других мистических ересей, точно клонящихся ис разрушению христианского православия и всякого благоустроенного правления, а на место оного возводящих неустройство под видом несбыточного и в естестве не существующего мнимого равенства, ... и сказать, что между ними находятся обманщики и обольщенные»238. Мы не знаем, почему Екатерина мечтаемый манифест не опубликовала. Можно, однако предположить, что после опытов с театром и «Растущим виноградом» она окончательно поняла сомнительность результата такого действия, а это был уже не тот случай, когда можно было сомневаться. А удобный случай Екатерина все равно ждала, и в 1792 он состоялся и использован был Императрицей для силового разгона русского масонства. 7_,7Письма императрицы Екатерины II к И. Г. Циммерманну // Русская старина. 1887. № 8. л Масонами. 238 Русский архив. 1908. №6. С. 178. 80