rk000000281

единственно составляет достоинство училища; я думаю напротив, что каждая степень школы, каждая наука требует особого распорядка в учении. Мне кажется полезнее выбирать лучшее и обстоятельствам приличнейшее из каждого школьного начертания, нежели к которому либо из оных прилепляется пристрастно, а другие все почитать негодными. Вот правило, которому следует учрежденная Монархинею моею Комиссия об установлении училищ. Она не держится пристрастно и слепо начертания Австрийского, а выбирает из онаго лучшее, России приличнейшее и полезнейшее. Каждая школьная книга сочиняется под руководством Комиссии, потом ею рассматривается и не печатается без одобрения самой Императрицы. Вот каким образом поступается в России при заведении и распространении училищ. Хотя издатель Немецкой Библиотеки и имеет какие ни будь мне неизвестные причины быть Австрийским образом учения не совсем довольным в рассуждении Германии; однакож, что касается до порядка принятого в училищах России, то я осмелюсь сказать, что успех оного происходящий совсем противоречит мнению о том сего славного сочинителя. В прочем я не думаю, чтоб можно было определить цену училища и пользу от онаго произойти могущую по одним умствованиям и рассуждениям о том, каким образом преподавать ученикам азбуку. Я думаю, что судить о школах должно по успехам учащихся; в противном случае суждение будет неверно. Не всякое начертание показавшееся на бумаге полезным, было таковым же на самом деле; опыты достаточно сие показали, и паче в Германии. Однакож я вижу, что я противу чаяния зашел в школьных рассуждениях далеко и воображаю уже идущего ко мне иссохшего и школьною пылью покрытого Спицбарта364 с предложением сказать нечто и о его школьном предначертании». Самым замечательным в этом сочинении Козодавлева является многозначительный и важный даже и через 250 лет спустя отклик на методическую критику образа учения, заимствованного из австрийской школы. Во-первых, Козодавлев предупреждает, что нельзя опровергать всю методическую доктрину только по одному частному неудачному её применению (в данном случае —по изучению азбуки365). Во-вторых, Козодавлев призывает к творческому, неформальному подходу в педагогике, отмечая при этом российский опыт. В-третьих, Козодавлев акцентирует внимание на средней школе. В-четвертых, Козодавлев неявно, но безусловно, выдвигает перед учителями требование превосходящего знания предметов. В-пятых, Козодавлев подчеркивает значение системы в государственной педагогике, в частности, вышестоящего контроля за качеством знаний выпускников институтов и школ и за качеством и единообразием учебников. В-шестых, Козодавлев видит настоящее предназначение широкого государственного образования в возможности последующего обучения в университетах, о сети которых в России он говорит во второй части своего письма к Тюммелю. Наконец, Козодавлев вслед за Эпинусом и Николаи выводит образовательное нововведение Екатерины II на уровень европейского обсуждения, при этом «Растущий Виноград» в буквальном смысле вырастает по этому вопросу до европейских журналов — 3 6 4 Нам не удалось найти этого, вероятно в свое время знаменитого, деятеля. Гакова судьба большинства педагогов-ученых. 3 6 5 В самом деле, ассоциативная методика Фельбигера , принятая сначала в австрийских, а затем в российских начальных школах, себя не оправдала, была забыта, но в последующем иногда возрождалась, например, во второй половине 2 0 века в получившей известность методике советского учителя математики из Донецка В.Ф. Шаталова (род. 1927). 123