ходилось немедленно выгружать, а погибших хоронили. Не раз вагоны приходилось ремонтировать и пополнять в депо больших станций и Москвы. Так было в 1941-42 гг. Нас направили под Ленинград. Там тоже в тяжелых условиях приходилось оказывать помощь раненым. В мае 1943 г. после боев под Ленинградом наш поезд направили под Курск. Эти бои, особенно под Прохоровкой, мне запомнились большим количеством раненых, но нам удавалось оказать большинству из них первую помощь и доставить в полевые госпитали. На обратном пути к линии фронта приходилось загружать пополнения из выздоравливающих. Расскажу еще о некоторых особенностях нашей работы в санитарном поезде. Когда нас призвали в армию, на нас, девушек, обмундирование видно было не рассчитано. Нам, офицерам, дали сапоги (правда, очень большого размера), а сестричкам - ботинки и обмотки. Юбок не было, дали брюки и один ремень на брюки и на гимнастерку. Пилоток не дали, но выдали «буденовки» и шинель большого, пятого, размера. После трудностей нашей работы и общения с ранеными, мы сильно завшивели. В баню не ходили, было не до мытья. 6 ноября 1941 г. наш эшелон направили в Ярославль, там было наше управление ФЭП 36. Утром в 4 часа мы разгрузились и пошли в баню при станции, обмундирование сдали в дезокамеру. Началась бомбежка станции и в баню попала бомба - камера загорелась и мы остались голыми. Одной из главных опасностей были постоянные бомбежки, приходилось разгружать и снова загружать раненых. Это было физически тяжело. В холода, особенно зимой 1941 - 1942 гг., приходилось по-пластунски ползать по снегу за ранеными. Вагоны товарные, отапливались печкой времянкой, поэтому стоял холод. Топлива почти не давали. ПриЫсторико-краеведческий очерк 27
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4