Мохов Александр Павлович 69 Помню, Бурденко здорово осерчал на начальника госпиталя за эти слова, расстрелять грозился. - Разве можно, - говорит, - так с ранеными разговаривать? Давайте его в операционную. Меня один санитар взял легонько на руки и понес как ребенка. Я ведь легким стал, высох весь. Положили меня на стол. Бурденко разрезал задубевшие бинты, а оттуда посыпались клубками червяки. Ох и ругал он начальника госпиталя! Счистил мне все, промыл. И так мне спокойно сразу сделалось. Потом Бурденко мне сказал: «Я буду на тебе испытывать свой новый метод. Согласен?» Я, конечно, согласился. Он стал мне вводить какой-то раствор. Сказал: «Если будет плохо, дай знать». Вот когда больше половины шприца ввел, я чувствую, голова у меня раскалывается от боли, того и гляди лопнет. Я ахнул он и перестал вводить раствор. Прошло минут тридцать, я чувствую, что рот начал открываться, судороги перестали меня дергать. После этого я пошел на поправку. Бурденко тогда мне сказал: «Будешь жив, напиши мне после войны». Я писал, но он умер сразу после войны. Я пролежал в госпиталях с 5 апреля 1942 г. по 13 апреля 1943 г. Дали мне группу и отправили домой в сопровождении медсестры, т.к. я был на костылях. Кстати, на них я проходил пять лет, постепенно заменяя их на трость. Отдыхать мне долго не довелось. На четвертый день вызвали в военкомат и сказали, что не хватает рабочих рук. Так я и начал трудовую деятельность сначала начальником пожарной дружины в Песках, потом военруком в школе, а затем и председателем колхоза «Заря». В этой должности я проработал 24 года.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4