остался в основном цел. А это уже кое-что значило. Посадить опытного лётчика на новый самолёт было легче, чем новичка. Прибыли в г. Калинин. Здесь собралась масса «безлошадных» (т.е. без самолётов). И в нашем полку осталось 7 или 8 самолётов. Приказали передать их другому полку, а нам грузиться в железнодорожный эшелон. Погрузились. Тронулись. А куда? Наверное, этого и сам командир не знает. Ехали черепашьим шагом, пропуская каждый состав, ехавший к фронту, а мы ведь - в тыл. Ехали так медленно, что успевали, заметив арбузные бахчи, соскочить, добыть трофей и обратно вскочить в вагон. Останавливались в каком-то городке. На станции надпись «Балашов». Заметно усовершенствовалась авиация. Так, «ПЕ-3» мог лететь со скоростью 600 км в час, мог быть истребителем и штурмовиком. На «ПЕ-2» посадили третьего члена экипажа, стрелка-радиста с двумя пулемётами. Это укрепило заднюю сферу. Были и недостатки - велика посадочная скорость. Американцы, увидев с какой скоростью лётчики сажают самолёт, удивились и заявили, что за одну такую посадку надо давать награду. За полтора месяца лётный и технический состав освоил машины и полк получил приказ вылететь на фронт, под Москву, на аэродром Монино. Под Москвой немцы имели преимущество в количестве тацков, артиллерии, живой силе. Вот по этим целям мы и нанесли основные удары. Зима 1941 г. была холодной и снежной. Это очень затрудняло возможность манёвра, например, танковых или мотоциклетных колонн, да и пехоты. Самолёты-разведчики находили их, и уйти далеко по снежным заносам они не могли. Это позволяло нам сделать по 2 - 3 налёта на одну и ту же цель. А бензина хватало одной заправки. После первого вылета хватало 10 минут перекурить, подвесить бомбы и РСы, зарядить пулемёты и опять - на ту же цель. Исправные танки не успевали далеко уйти, а зажжённые в первом вы- 74
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4