«...Так мы продолжали летать день за днём, приобретая опыт, перенимая кое-что у фрицев, учиться приходилось в бою, учить было некому, практика была у всех одинаковая... Мы пришли к выводу, что лучше летать попарно, чем звеном, и что четвёрка является самой боевой единицей... Вскоре перелетели ближе к фронту, с площадки новой была слышна канонада... Она была более ограничена, чем прежние площадки, вытянута в одном направлении, позволяла посадку с двух сторон, промах допускался незначительный. Нас считали уже боевыми лётчиками, задания стали давать серьёзнее, послали работать на территорию, занятую противником...». «...Иногда с Аркашей поговаривали, смеясь: «Вот война, за каких-то два месяца и переменила нас». - Помнишь, Ванька, в Вильно как летали? Словно птенцы, а теперь летаем в любую погоду, ничего не боимся. - Да, Аркаша, это не то время. Страна требует, чтобы в любую погоду, не щадя жизни, гнали мы врага со своей территории. Правда, сейчас наши войска отступают, но, отступая, они накапливают силы, изматывают силы врага, и вряд ли он сможет так двигаться долго вперёд. Недалёк тот час, когда он повернёт обратно. - Тогда веселей будет воевать, только бы скорее это было, - вздохнувши, сказал Аркаша». «...Домой шёл по облакам, ныряя с одной тучи в другую... решил «пикнуть» над площадкой, газ немного убрал и с форсом хотел пройти, радуясь тому, что дрались с «хейн- келями» и угнали их. Но это была большая ошибка. После я понял, что и дома могут стукнуть, что надо быть внимательным до того момента, пока не вылезешь из самолёта. На пикировании меня заметил откуда-то «Мессершмитт-109», очевидно, следивший за мной... Делаю боевой разворот с мелким креном... на развороте увидел трассу огня, тело обожгло... думаю, ну вот и рубанули разок... Около деревушки приземлился... вылез из кабины, сделал движение головой, руками и ногами, тело... слушалось. «Значит, жив ещё, - 43
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4