снова летал в Двинск, оккупированный немцами. Теперь он представлял горящий костёр, видны были следы недавней битвы, кругом пестрели воронки. С Идрицы вызвали в Москву на переучивание на новые самолёты...». «...Ехали поездом, вместе с эвакуированными. Стоя в тамбуре поезда и вглядываясь в мелькавшие деревни, поля, лесные рощи - всё это теперь казалось родным, хотелось всё обнять и забрать с собой. Я удивлялся, почему раньше не замечал прелести русской природы, так бросившиеся сейчас в глаза. Невольно напрашивался вопрос: неужели это достанется кому-то другому, и мне не придётся побывать ещё раз в тех местах? Иногда поезд задерживался на станциях, так как дороги были загружены воинскими эшелонами, спешившими на фронт. Всюду кипела работа, тут были и мобилизованные, отправлявшиеся на призывные пункты, их провожали жёны или родные. Некоторые по привычке плакали, шныряли везде любопытные мальчишки, стараясь вникнуть во всё, чтобы потом с гордостью рассказывать, мол, вот что я слыхал. Поезд уже подползал к Москве. Она была окутана дымком, который выпускали сотни заводов, фабрик, мастерских, которые день и ночь ковали оружие для фронта. Москва жила по-старому, разве только увеличилось движение, которым руководили не только милиционеры, но и военные. Больше было военных на улицах, они беспрерывными колоннами двигались на машинах или пешком. На каждом из вокзалов стояли воинские эшелоны, в залах ожидания давались концерты, сменявшиеся каждые два часа, словно говоря военным: мол, идите быстрее на фронт и возвращайтесь с победой, тогда встретим ещё лучше. В промежутках между концертами приходили ораторы, разъяснявшие временные неудачи Красной Армии. Оратор уходил, его сменял концерт, и беспрерывно весело было в агитпункте. На улицах кричали радио-рупоры о нависшей угрозе, о бандитском нападении гитлеровских орд, о мобилизации, о героических подвигах красноармейцев, о гро41
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4