Увидел шестёрку «мессершмиттов», я бросился к ним наперерез. Со всех сторон по одному подлетали товарищи, ещё не бывавшие в боях, знавшие тактику боя только по теории. Сблизился с одним из самолётов, вижу кресты и думаю: стрелять или нет, ведь разрешения не было. Рука сама нажала на гашетки, трасса полетела в «шмитта», на помощь подоспел Аркаша Покровский, лучший друг, с которым вместе оканчивал школу лётчиков, затем работали в части и впоследствии били фашистов... Фриц стал удирать от нас, очевидно, повреждённый, и скрылся в сумерках утренней мглы. Так прошёл наш первый воздушный бой. Когда сели, техники обступили нас. «Что там такое?» - спрашивали они. «Известно что, война началась, - отвечали мы, - Не видели боя над аэродромом?». Техники работали быстро, заряжали самолёт боеприпасами и горючим... В этот день было ещё три вылета... вернувшись с задания, сели на запасной аэродром... ...Остаток дня провели у меня, было больно смотреть, как немецкие бомбардировщики бомбили город Вильно. По ним били зенитки, в одного снаряд попал крепко, он повалился на крыло и скользнул в землю, ещё один упал, другие ушли... Теперь было время на размышление: всё ещё не хотелось верить, что война началась, как-то она представлялась не такой, но факты были налицо, уже полилась кровь на полях битв, в голове рождались различные мысли, хотелось изобрести такую машину, которая разгромила бы фашистов, избавив народ от кровопролития... Шли через аэродром, опустив головы, иногда с Аркашей перекидывались словами: - Ну вот, Ванька, и началась война, которую мы ждали, - говорил Аркаша. - Да, она началась, но не такого начала ожидали мы. Как- то по-воровски возникла она, - ответил я. - От фрицев только и можно было ожидать этого. Это же буржуа, Иван, они на всякие подлости готовы, лишь бы живот набитый был. 39
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4