ное и невиданное в жизни зрелище - чтобы самолёт строчил по дороге, где могли находиться люди. На миг всякое мышление в голове как бы остановилось, мозг не хотел понимать происходящего. Люди переглядывались между собой, стоя в неподвижном положении, определяя каждый по-своему происходящее... Одним словом, никому не хотелось верить, что началась война, о которой так много говорили раньше... Вскоре появилась шестёрка «Мессершмиттов-109», воровски пробиравшаяся к аэродрому в предутренней мгле, не зная, очевидно, о существовании нашей площадки, на которую мы перелетели за два дня до войны. Они полетели на соседний аэродром, расположенный от нас в десяти километрах. Взвилась красная ракета, означавшая вылет по тревоге. Не теряя ни минуты, быстро запустили моторы. Их рёв звонко отдавался вдалеке эхом, нарушая покой жителей ближних деревень... ...Странными казались не стартовые взлёты: рука по привычке поднималась вверх, прося взлёт, но стартёра не было, в голове ещё мелькала мысль, что попадёт от командира за низкие развороты__Как-то не верилось, что можно делать с самолётом, что хочешь, куда угодно - туда и разворачивайся, никаких «коробочек», просто прелесть, подумал я. Такая радость появилась на сердце, инициатива была полностью отдана тебе. Окинув взглядом горизонт, я увидел ужасную картину: подо мной пылали костры пожаров, напоминавшие большой город, освещённый электричеством. Особенно ярко горел город А., расположенный на реке Н., жаль было этот красивый небольшой городок, не ожидавший такого предательского удара. «Началась война!» - подумал я, но всё же было небольшое сомнение, возникал вопрос: неужели немцы, кричавшие недавно о дружбе двух великих народов, так коварно изменили нам. Факт был налицо, думать не приходилось, нужно было воевать. И вот я стал воевать. 38
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4