rk000000264

Кстати, месяца два назад я впервые употребил э это какое-то портняжное слово «перелицевать», а сейчас-то три месяцочка времени просочилось наружу из моего бетонного гроба! 5 августа. Приходила Сонечка. Моя София следовала за ней тенью. Сонечка сказала: «Ты не Снайп, ты Роман, запомни!» Моя София, кивнув головой, улыбнулась из-за спины Сонечки, потом они соединились в одну, как на старом фотоаппа- рате, когда наводишь резкость, чуть вращая объ- ектив, и растаяли, а я проснулся с лёгкой душой. Даже странно: неужели так просто получить про- щение от Господа? Или я себя обманываю своими же снами? И до прощения ещё далеко? Забавно: вроде бы совсем недавно хотел с раз- бегу головой в дверь... И вот что ещё изреку сейчас: нет, не Родя герой романа, а светлая Сонечка. Также и в Евгении Оне- гине главный герой ведь —Татьяна, а не излишне- лишний человек, как выразился бы без вести про- павший флейтист-наставник. Вспомнил! Чаепития с Виквиком не прошли да- ром. «Итак, она звалась Татьяной». Эту строчку он любил цитировать, но ещё чаще другую: «Простите мне: я так люблю Татьяну милую мою». И мой друг нежным взглядом и нежными руками нежно при- касался к своей застенчивой темноволосой жене. Итак, Онегин — эта помесь Байрона с Наполе- оном, как говорил Виквик,—лишь один из персо- нажей. На святом месте у Пушкина всегда остаётся Татьяна, «милая Татьяна». Тоже великий памят- ник женщине!