rk000000264

Вспомнил, что моя София часто напевала пе- сенки. Но ни одну не заканчивала. Причём это были песни, которые я сроду не слыхивал. Напри- мер, такая: Одна душа на двоих, Единая плоть у нас, Та-ра, та-ра-ра своих, Светлоока я, ты — черноглаз. И всё, болыпе ничего не помню. На месте «та- ра-ра» были слова, но, увы, выпали из памяти. Пы- тался что-нибудь вставить, но не получилось. И вот ещё одна её песенка пришла в голову: Завзятый враль, седой февраль, Опять зазывчиво смеётся, Ведь стольких погубил он краль, А им опять никак неймётся. Мотивчики обволакивали слова, казались со- всем простыми, а не повторить теперь. Что-то я не то делаю в этих записях. Сам по уши в смертных грехах, а обвиняю, осуждаю Родь- ку. Это из-за Сонечки, которую я люблю безмер- но и нежно, до слёз. Вот такая ревность во мне. Го- рючая. Про Софию то и дело забываю, а ведь она нуждается во мне, а я в ней. Бабушка, помнится, любила поговорки. Иногда просто нанизывала их, как петли на спицах, пере- бирала, как бусы или чётки. Во многих упомина- лось Лихо. Чаще всего наставляла: «Не буди лихо, пока оно тихо». А затем шла целая россыпь: «Не поминай лихом»; «Лихое споро: не умрёт скоро»;