rk000000264

с особым уважением, рассказывая о нём, как о жи- вом. Имя же произносил иногда по-старинному — Феодор. Снайп обратился, наконец, к однофамильцу из Преступления и наказания. Читать он старал- ся медленно, не спеша, но это у него не получа- лось. Он почему-то лихорадочно стремился к фи- налу, пропуская целые страницы, в которых видел «тягомотину». Так он обозвал про себя мучитель- ные размышления и душевные метания главно- го героя. При первом прочтении его поразила только Сонечка. Она, как оказалось, совсем другая, и её было жалко. А вот Раскольникова — нет. Ради Со- нечки Снайп начал читать второй раз, уже вни- мательно, что называется, с чувством, с толком, с расстановкой. Некоторые страницы перечиты- вал два-три раза. Он даже поставил себе зада- чу понять, почему Достоевского считают гением и что такого гениального есть в этом знаменитом романе с бесконечными разговорами и скучным, надоедливым самокопанием однофамильца. Ещё больше его заинтересовал, а скоро стал мучить не- ожиданный вопрос: за что же Соня полюбила Рас- кольникова? Причём так, что на каторгу пошла за ним, как декабристка какая-то. Наставник Флейт пришёл в конце недели. — Дело плохо. Даже хреново. Заказчик не про- сто недоволен, он в бешенстве. План у него наме- чался такой-такой: ты убираешь дочь, своё со- стояние она завещала матери, которая без ума от заказчика. Он женится на матери и становится