rk000000264

даже в предлогах — «къ», «въ», «изъ», «подъ ве- черъ» —мешали ему. Раздражали также «-аго» вме- сто «-ого» и назойливо высовывающаяся из строки буква «ѣ». Снайп захлопнул чёрный том с престу- плением Раскольникова. И ведь всё!! Больше на стеллаже ничего не было. Причём Тарас и Леся-Олеся (так сказал бы Флейт) —на украинском языке! Вот это набор-не- добор! Хорошо хоть Достоевский на русском. Вид- но, кто-то собирал именно Преступпение и нака- зание в разных изданиях. Но не Флейт, конечно. Жаль, не успел у него спросить, кто это ему под- суропил с такой редкой библиотекой. На нижней полке валялась подшивка Комсомолъской правды за какой-то год, но она не в счёт. Снайп вспомнил, что похожий подбор книг он уже видел в армии, когда в первый раз, стриженный под нулёвку, ещё не прошедший карантин, пришёл в библиотеку в/ч. Там тоже были в основном кни- ги украинских писателей на русском и украинском языках, а из русских имелся в наличии только До- стоевский в десяти серых томах. Когда Рома спро- сил комсомольского секретаря части, почему имен- но такая обойма, такой странный комплект, тот не задумываясь ответил: «Так ведь около семидесяти процентов офицерского состава в Советской ар- мии —хохлы, а среди сержантского состава их, ду- маю, и поболыие наберётся». Но Флейт-то не имел отношения ни к Новороссии, ни к Малороссии, ни к Галиции, однако библиотека совпадала с ар- мейской. Если не тютелька-в-тютельку, то в основ- ном. Только в армии к Тарасу и Лесе пришпилили