rk000000264

дело их напечатать, другое — услышать. Но глав- ное она поняла: это песня про неё! Там прозвуча- ли моментально отложившиеся в памяти слова: Эрика берёт четыре копии, Вот и всё! ... А этого достаточно. Пусть пока всего четыре копии — Этого достаточно! Спасибо Галичу, подумала Эрика. Не зря его любят все Рикины и Рафины друзья. Даже Додик. Тот был четвёртым в компании, если не счи- тать Эрику. Встречали его одними и теми же сло- вами. Открывая дверь, Рика или Рафаил произно- сили то ли приветствие, то ли условный пароль: — Как сіапсіу лондонский одет, острижен по парижской моде... Только после этого следовал приглашающий жест. Додик и вправду выглядел весьма элегантно и по мере возможностей подчёркивал это. У маде- муазель Эврики её парижские манеры оставались естественным, глубинными, а Додик выставлял свои напоказ. Эрике он и нравился, и нет. Вежли- вый, спокойный. Изредка он печатал на ней, и было даже приятно почувствовать на себе его задумчивые пальцы. И сам он весь казался задумчивым, и печа- тал задумчиво. И всё же Эрика почему-то недолю- бливала его. Рыжик-Пыжик тоже был не сахар, но он —свой. Вот! Эрика нашла слово. Додик же оста- вался чужим. Он как бы играл некую роль. Отними у него Булгакова, Пастернака, Солженицына, он, ка- жется, запросто променяет их, например, на Войно- вича или Аксёнова, Алешковского или Синявского.