rk000000264

Видите, и здесь Ундервуд. Интересно, какая ма- шинка у Евтушенко. Маяковский выстраивал свои лесенки на Ремингтоне, который привёз из небо- скрёбной Америки, у Булгакова — Ундервуд, тоже оттуда, у Ольги Берггольц — опять Ремингтон, у Бродского — Руаялъ, у Окуджавы — портатив- ная Москва, а у «шестидесятника»? Неужели Ун- дервуд ? Шутник этот Асадов! — А моя Наталья, знаете ли, больше все- го нервничает,— звонко произнёс Консул,— из- за опечаток. Никак не могут придумать средство против них. Одна ошибка — и всю страницу пе- репечатывай. Кто-то безопасной бритвой ошибоч- ную букву соскабливает, кто-то пытается зама- зать её белой краской. А у нас начальник такой хамоватый, Валерьяныч. Наталья всё проверит, перечитает, а я ведь не могу ей подсказать, что вон там, в третьей строчке сверху, опечатка. От- несёт приказ на подпись, он обнаружит ошибку, выскакивает, как полоумный, из-за стола, броса- ет ей бумагу в лицо и ехидно шипит — перепеча- тать немедленно. — Беда с этими очепятками,—поддержала Оп- тима, в честь которой переименовали машини- сток.— Вот взять Ленина. То и дело его поминают к месту и не к месту. Моя, бывает, бьёт в межкла- вишное пространство или по соседним буквам. «Д» лежит на клавише справа от «л», «о» — слева, «ш» покоится чуть сверху над ним, «б» — под «л» в первом ряду, вот и получается то Оенин, то Де- нин, то Шенин, то Бенин. Как-то раз пробилось даже непроизносимое Бенин.