rk000000264

мыслями, а не только с напечатанными на ней кем- то и когда-то. К тому же машинистка отбараба- нила текст, пусть даже докторскую диссертацию, и забыла его, а Эрика всё помнит. Всё, что отбито на бумаге, на копирке. Конечно, распечатанную бумагу отдали в нужные руки, использованную до прозрачности копирку выбросили в корзину, туда же последовала пробитая до дыр красящая лента, но в валике на машинке всё сохранялось: все — от «А» до «Я» — буквы, все самые сложные сло- ва, все запредельные, уводящие к другим вселен- ным смыслы. И всё же Эрике чего-то не хватало для полно- ты бытия. В свою как бы ущербную сущность она вникала постепенно. Могла бы понять, в чём дело, и раныпе, но слово «душа» в печатаемых ею тек- стах употреблялось крайне редко — может быть, один раз на десять тысяч слов. Однажды её позаба- вили такие статистические данные: слово «душа» в частотном словаре русского языка, с которым она долго мучилась, стоит на семьдесят втором ме- сте между лексемами «путь» и «уровень». Это если брать только существительные, а если учесть сою- зы, предлоги, прилагательные, глаголы, то «душа» скатится к середине первой тысячи. Выполняя тот же заказ, Эрика начала печа- тать частотный словарь языка Лермонтова. И как же она удивилась, как возрадовалось её самосо- знание, когда оказалось, что у поэта «душа» сто- ит на втором месте среди существительных. Не- много странно, что на первом — «рука». И Эрика легко запомнила первый ряд из самых любимых