rk000000264

А Василия Великого уже легко примыслить, пред- ставить в левом приделе. Чудо! Мистика! Очарова- ние! Как видите, и на жителей села подействовало. Долго молчали. Алексей отводил в сторону светившиеся тайной радостью глаза, лишь изредка исподтишка посма- тривая на Маргариту. Она с опозданием отвечала короткими, как дротики, ласковыми взглядами, ко- торые из стеснения тут же направляла на оборки длинной юбки, словно там, в собственном подоле, хотела спрятать свою рвущуюся наружу любовь. Виктор думал об Алёше немного отстранён- но, словно на ромашке о чужой судьбе гадал: «Уй- дёт — не уйдёт. Пострижётся, понюхает мона- шеской жизни, будет думать, зачем не женился, а женится, начнутся семейные неурядицы, заму- чают мысли, почему в монастырь не ушёл, ведь монашеское-то призвание несравненно выше». Рита с любовью смотрела на всех, но на Алё- ше взгляд её останавливался чаще и задерживался дольше. И в её тёмно-карих, иконных очах почи- тание той необычной фрески смешивалось с лю- бовью к тому единственному, которого она так долго ждала. Но он уходит, и она не смеет его за- держивать. При всём желании. Он уходит не от неё. Если б так, она попробовала бы привлечь на помощь всякие женские хитрости и чары, хотя мастерицей в таких делах не считалась никогда, могла бы просто и откровенно признаться и тем облегчить душу. Но он уходил не «от», а «к». Он уходил ко Христу, в объятия Отчие, и останав- ливать его — значит противиться воле Божией.