rk000000264

Мысли приходили и уходили сами собой, они не мешали стрелку держать Жертву на тонком кре- сте оптического прицела. Она. Не ошибёшься. Не- сколько дней назад он долго рассматривал её фо- тографию. Запомнилась худенькая, почти плоская фигура, в разногласии с которой находились бога- тые, объёмистые, плавно-округлые бёдра. На лице выделялся капризный ярко-накрашенный рот под коротким, тонким, каким-то птичьим носиком. Сейчас, танцуя, она надувала губки, и они каза- лись ещё капризнее. Стрелок и Жертва пребывают в одном про- странстве. Она — там, в оживлённой шумной толпе, он — здесь, на пропахшем пылью чердаке заброшенного дома. Но вот он приникает к опти- ческому прицелу, и между ними образуется про- вал, другое искусственное пространство, измеря- емое полётом пули. От него до неё. И когда пуля впивается в сердце или в мозг, провал исчезает. Стрелок остаётся в этой опять сомкнувшейся во- едино действительности, а Жертва уходит. Перед ней открывается дверь в другое пространство, со- всем другое, в котором, например, нет времени. Бабушка как-то обронила: «Смерть — это лишь дверь в другую жизнь. Но власть открывать её имеет только Бог, а человеку сие не дозволено». Стрелок попридержал дыхание и начал плав- но спускать курок. Жертва застыла на секунду, и пуля, плюнув лёгким сгустком бездымного поро- ха с привычным резким запахом, вылетела из ство- ла, ввинчиваясь в пустой воздух. В тот же момент, вместе с толчком отдачи в плечо, Лихо махнуло