rk000000264

Просто перепишу писателя своими буквами: «Она приближалась къ слову о величайшемъ и неслы- ханномъ чудѣ, и чувство великаго торжества ох- ватило ее. Голосъ ея сталъ звонокъ, какъ металлъ; торжество и радость звучали въ немъ и крѣпили его. Строчки мѣшались передъ ней, потому что въ глазахъ темнѣло, но она знала наизусть, что читала. При послѣднемъ стихѣ: „не могъ ли Сей, отверзшій очи слѣпому...” — она, понизивъ го- лосъ, горячо и страстно передала сомнѣніе, укоръ и хулу невѣрующихъ, слѣпыхъ Іудеевъ, которые сейчасъ, черезъ минуту, какъ громомъ поражен- ные, падутъ, зарыдаютъ и увѣруютъ... „И онъ, онъ — тоже ослѣпленный и невѣрующій, онъ тоже сейчасъ услышитъ, онъ тоже увѣруетъ, да, да! сей- часъ же, теперь же, мечталось ей, и она дрожала отъ радостнаго ожиданія”». Прошу прощения за такую длинную выписку. Ах, Сонечка, пока твои надежды напрасны, несбы- точны. Но рядом с твоим Раскольниковым, как бы прикрываясь им, стою я. И твои слова живитель- ны для меня. Вернее, глаголы Жизни вечной из твоих уст. Сейчас заметил, что я уже несколько раз про- сил прощения. У кого? Сам у себя? Нет, у читателя как бы. Неужели я надеюсь, что кто-нибудь, когда- нибудь это всё прочитает? Значит, в глубине наде- юсь. Начал-то от скуки, а потом в двух вариантах стал записывать — письменном и электронном. Для кого же я пишу? Дорогой Фёдор Михайлович, у вас есть такие фразы, прочитав которые я плачу. Думаю, и другие