rk000000264

слов, я целый день повторял только их, и сладко было у меня во рту. И этот «міръ» мне почему-то тоже очень нра- вится. Гораздо лучше, чем безликий «мир», ведь не поймёшь, о чём речь: или о белом свете, или о мир- ном сосуществовании. Нашёл в одном из ящиков пару наручных ча- сов. Пружинных. Ещё в армии научился их чи- нить. Из двух сделал одни. Теперь у меня на руке тикают часы. А те, которые беззвучные, на бата- рейках, выбросил. 29 августа, полночь. Продолжаю вчерашнее. Скоро ко гробу пришла Мария. Она была темно- волоса, черноглаза, смугла и внешне совсем не по- ходила на Сонечку, и всё же в ней просвечивало что-то общее с бледненькой белокурой голубогла- зой дочкой Мармеладова. Может быть, бесконеч- ная вера и жертвенная любовь к Богу. Мария по- вторила слова старшей сестры: «Господи! если бы Ты былъ здѣсь, не умеръ бы братъ мой». Повтори- ла и разрыдалась любившая сидеть у ног Спасите- ля и слушать его притчи. Это мне Сонечка расска- зала про неё. И вот чудо! Бог и Человек, Сын Божий и Сын Человеческий прослезился. Единственный раз в Евангелии. Единственный раз в Своей земной жизни. Он ведь не плакал при избиениях, при не- сении Креста, даже на самом Кресте — не плакал. Но, увидев плачущую Марию у ног Своих, не удер- Жался от слёз. 30 августа. Читаю Фёдора Михайловича. Родя смотрит на Сонечку. Здесь не могу по-другому.