rk000000264

отца, а вообще-то он у меня наличествовал когда- то. Борис-Роман. Бога назвать Отцом! Боязно и как-то нечело- вечески страшно. Но ведь Господь Сам позволил именовать Его так. Нам —добрым и злым, святым и убийцам, как я. Или Родька. 24 августа. Откуда у Сонечки Новый Завет? «Лизавета принесла»,— отвечает тебе, Родя, моя Сонечка. Слышишь, ты, ходячая идея? И заодно ходящий под двойным убийством? Лучшая подру- га принесла, и они вдвоём не раз сидели над Еван- гелием при неверном, колеблющемся от дыхания огоньке свечи. Сонечка накануне заказала панихиду по не- винной, безотказной Лизавете. Ты сейчас дер- жишь в руках Лизаветино Евангелие. А что ска- зала о ней Сонечка? «Она Бога узритъ». Вник ли ты в эти слова, Родька? Будет Лизавета, как на при- вязи, ходить за тобой, и не сможешь от неё отде- латься, как я от Снайпа, пока не обратишься к Богу и не помолишься за невинноубиенную рабу Бо- жию Елизавету. 25 августа, утро. Сегодня проснулся оттого, что в уши мне запало собственное имя. Еле слыш- ный шёпот. Я сладко потянулся в полусне и по- вторил за кем-то: «Роман». Сел на кровати, свесив ноги на домотканый половик, обнаруженный дав- ным-давно под одним из стеллажей, и уже громко повторил: «Роман, Ро-оман, Рома-ан!» Не книжка с любовной историей, а человек! Снайп не оставляет меня, но понемногу рас- сеивается, становится еле заметной тенью. Ах, как