rk000000264

И сразу перешёл из одной плоскости жизни в дру- гую — параллельную, отражённую, а из обязатель- ного пространства — в иное, широкое и свобод- ное. И даже из одного замедленного, осторожного времени — в обычно-привычное, которого не за- мечаешь. Был Снайп, пока шла охота на Жертву, а теперь снова Рома, для старых друзей — Рюма. Кстати, смешной этот сіеіеіе: первое и второе «е» читаются как «и», а третье «е» совсем не про- износится. Прозвище «Рюма» изобрёл Вйквик. Снайп ред- ко ходил в компании, но если почему-либо прихо- дилось явиться куда-нибудь, он приносил с собой серебряную, с позолотой внутри, рюмку на низ- кой ножке. На тонком витом столбике красовалась чашечка грамм на сорок. И вот из этой стопки он позволял себе сделать несколько глотков конья- ку. Да... Рюма. А что он к тому же и Снайп — об этом ни в одной компании, естественно, не зна- ли. Да и не слышали о его существовании в таком качестве. Зато его хорошо знали в других кругах. Вер- нее, не его, а только кличку, прозвище и легенды о безупречно выполненных заказах. Вот такая ра- бота: лишить жизни незнакомого человека. Ино- гда известного по газетам. О том, сколько среди них было мужчин, а сколько женщин, стрелок за- прещал себе вспоминать. Когда заблокированная память давала трещи- ну и в неё внезапно вклинивалась одна из Жертв, в груди Снайпа рождалось ноющее, тягостное чувство, и он не находил себе места. Вспоминал