rk000000264

„Отче наш, Иже еси на небесех! да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли; хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго”». У меня опять мурашки побежали — почему-то по ногам. Сонечка, помнится, мельком упомянула про Отче наш в моём полусне. Конечно, и рань- ше я слышал, что есть такая молитва. Даже читал, что она главная у православных, что её называют Господней, потому что сам Христос продиктовал её ученикам. Но вдруг, у Толстого, для меня, кото- рый знает всего одну молитву об упокоении моей Софии, находится такой подарок! Кстати, издание, предназначенное для красно- армейцев, книжоночка старше меня на... сейчас посчитаю... на пятнадцать лет. 14 августа, ночью. Сегодня я впервые помо- лился перед Воскрешением Лазаря, держа в руках толстовскую Рубку леса. Стоял перед бумажной чёрно-красно-бело-зелёной вырезкой из журна- ла и плакал. Впервые в жизни я читал Отче наш как молитвословие, а не как отрывок из рассказа Толстого. Начинаю отказывать себе кое в каких продук- тах. Откладываю, словно на чёрный день. А зачем? Хорошо, что течёт водичка из крана. Сегодня от нечего делать долго полировал его мельчайшей Щкуркой, теперь блестит — медно-жёлтенький. Чуть не золотой. Источник жизни и воды живи- тельной.