rk000000264

двух таких разных поэм, а? —спрашивал он меня.— Снетина — это ведь почти Онегина». Почему-то мне так хорошо, что сегодня имен- но Преображение Господне! По-старому. Когдаза- думался, то очень смутно смог себе представить, что такое Преображение. Но что-то очень светлое и радостное. Как в Раю. И вот ещё: Фёдор Михайлович, низкий тебе по- клон за то, что ты по вдохновению вставил в свой роман самый лучший отрывок из Евангелия. 7 августа. Так ведь скоро и до сентября дотяну. Прощай, Флейт-лейт! Уверен, не придёшь... Хотя, чем чёрт не шутит. До Сонечки моё знакомство с Библией огра- ничивалось случайными цитатами. Как раз ввели в программу новый предмет — научный атеизм. Мы между собой сразу же окрестили его «анти- научным теизмом». Не остроумно, но ненадол- го прижилось. Это было на третьем курсе. Мало что помню из него, потому что экзамен не сдавал. Именно тогда, в конце второго семестра, «меня ушли» из университета, несмотря на то, что на соревнованиях по стрельбе редко опускался до бронзы. Запомнилось из тех лет, как мы собирали рас- сеянные по учебнику библейские цитаты, без ко- торых не смогли обойтись авторы-атеисты, и чи- тали только их. Конкретные отрывки не остались в памяти, но в душе жило чувство допотопности происходящего, описываемого и древности языка, на котором повествовалось о Боге. Особенно если читать не связанные между собой, а вырванные из