rk000000264

только «да» и «нет». Сразу же быстро одевается. Без привычного душа. — Подожди меня здесь, мой пёсик! Можно без пирожков. Прошу. Через пару часов вернусь. Увы, меня «выдернули». Такие плохие предчувствия одолевают, если б ты знал,— не могу высказать. Если через два часа не позвоню, значит, уехала. Тогда найду тебя, когда вернусь. Обещали, что по- следний раз. Пойду. Не грусти, любовь моя. Твёрдо обещали, что последний. Эх, а я, дура, верю! Снайп испытывает чуть заметное облегчение: не надо «исповедоваться» перед Соней. По край- ней мере, сегодня. И тут же ему становится стыдно перед возлюбленной, он бросается на колени. Ко- нечно, она тоже преклоняет колени, лицо Снайпа оказывается в её ладонях. Она целует его коротки- ми, частыми, густыми поцелуями. Она целует, це- лует и не может оторваться, словно вцеловывает- ся в него, словно всё в последний раз, целует, как готовящийся умереть —живого близкого челове- ка, желая впитать в себя несколько капель самой родной, но другой, уже отделённой жизни, всем существом чуя, что это последние лобзания, что близится уход туда, откуда нет возврата. И где не будет никаких поцелуев. Она избегает целовать его в губы, чтобы он не мог ответить. Снайп невольно замечает, как в бле- стящих влажных глазах Сони озабоченность вы- тесняет любовь, в них мелькает страшноватая пустота отсутствия, а взгляд становится тем са- мым — тяжёлым, глубинным, тёмно-синим и хо- лодным, как сапфир, ещё при первой встрече