rk000000264

заинтересованно, чем с насмешкой или испугом (вдруг сумасшедший какой-то!), не отрывают взгляда от Снайпа, явно изображающего верную собаку. Только что хвостом не виляет, за отсут- ствием оного. Лана радостно распахивает дверь, одёргивая другой рукой длинную юбку. И в оче- редной раз поражает любимого. Встав на четве- реньки, она благодарно гавкает или тявкает, как умеет, и смеющимися зубами вырывает у него изо рта кулёк. «Всё! Теперь я твой до конца, до самой смерти»,— мысленно клянётся Снайп. Тут две огромные, неуклюжие, разделённые порогом человекообразные собаки, ещё стоящие на коленях, взор во взор, слышат аплодисменты. Парень с девушкой смотрят на них с развесёлым одобрением и — она горячо, а он старательно — хлопают в ладоши. Ведь какую мизансцену из пье- сы о романтичной любви им показали только что! И притом бесплатно. Весело обнявшись, при каждом шаге задевая один другого бёдрами, они так же бесшумно на- правляются к лифту, что-то оживлённо обсуждая и целуясь на ходу. И не оглядываются. Словно они стали не зрителями, а участниками сцены в кори- доре, и чужая любовь укрепила их собственную, и теперь им болыпе никто не нужен. Как много всего держится на мелочах. И в люб- ви тоже. А если бы Лана, распахнув дверь, повела себя как-нибудь по-другому? Нет, такого просто не могло быть...