rk000000264

секунду-две, но завтра, может статься, исчезнет навсегда. И ему никакими силами и средствами, никакой любовью не удержать её. В парковых сумерках они опять гуляют в Из- майлове. Когда устают — присаживаются на удоб- ный, в форме кресла со спинкой, пень, уцелевший посреди естественной извилистой аллеи, гладко вытоптанной, как глинобитный пол. Почему не выкорчевали пенёк? Лишь недавно спилили де- рево? Лана с удовольствием располагается на коленях любимого. Они долго молчат, как тогда, в Мыти- щах. Ночь, густо-тёмная, прокрадывается на гла- зах из-за деревьев в аллею и окружает влюблённую пару со всех сторон. Тоже молчит. Небо медленно и старательно украшает себя скоплениями звёзд. Тут и бусы, и ожерелье, и колье, и монисто. Ско- ро излучающие мягкий свет драгоценности рос- сыпью разбегаются от края до края небес. А луна- то где? Август. Густая, свежая, отдающая уходящим те- плом темнота. Снайп заглядывает в глаза девушки. Уж в который раз. Что там можно увидеть? Но не- ожиданно волнистые шторки нерешительно раз- двигаются, тут же доверительно распахиваются, и Снайп с удивлением созерцает (только это слово и подходит здесь) за ними Млечный Путь —самое загадочное и затейливое украшение ночного неба. И как же он там поместился, скажите на милость? Говорят, нельзя целовать в глаза, но Снайп не может удержаться и, еле касаясь тонких век, лба, подбородка, изучает губами запрокинуте лицо