rk000000257

ным и любил порядок во всём. А как работал дед в огороде, ору­ дуя заступом! Грядки получались аккуратные, высокие. По воскресеньям он иногда уходил в гости. Накануне доставал свой полотняный костюм, гладил его свёрнутым на скалке зазу­ бренным валиком, затем натирал зубным порошком парусиновые штиблеты и, взяв трость, степенно шёл к брату Михаилу или к се­ стре Наталье... Я долго провожал взглядом его слегка сутулую фигуру... Изредка и к нам в гости приходил брат Михаил Ефимо­ вич. Это был высокий старик, одетый в тёмный костюм. Запомни­ лись его выпирающий кадык и усы. Они садились вдвоём за само­ варом и вели степенные беседы о сугубо своём. Внукам присут­ ствовать при сём не полагалось. На 125-летний юбилей завода деда пригласили выступить по районному радио. Организаторы, среди прочего, просили его по­ мрачнее рассказать о дореволюционном прошлом завода. В на­ значенный час мы все собрались у репродуктора и слушали его глуховатый голос. Он рассказывал о печах-гутах стеклянного за­ вода «Гигант» - так тогда именовался Мишеронский стекольный завод «Пионер», о тяжёлом труде стеклодувов, о подзатыльни­ ках, о произошедших после революции переменах ... Позже родная сестра деда Наталья Ефимовна Кожевникова по­ ведала мне о его работе, которая условно именовалась «баноч- ник». На заводе ранее изготовлялась различного вида посуда: бу­ тылки, штофы, кружки, графины и прочие ёмкости. Так вот, выдуть бутыль или графин - это полдела. Изделие в особом режиме, по чёткому графику остужали в печи до полной готовности. Не каж­ дый мог справиться с такой задачей, а только наиболее опытный мастер, познавший все тонкости стекольного ремесла. Эту опе­ рацию доверяли Василию Ефимовичу и мастерам его класса, его ранга. Таких было немного. Наградой за его долголетний труд ему досталась астма -профессиональная болезнь стеклодувов. Мой дед Василий Ефимович и его брат Михаил Ефимович ушли из жизни почти одновременно, в 1953-м году. В конце сентября я зашёл к деду перед отъездом в Калининградское артиллерийское училище попрощаться, а, как выяснилось вскоре, проститься при­ шлось навсегда. Дед лежал на левом боку не в силах поднять и повернуть голову - на шее у него образовалась опухоль. Рядом сидели его дочери - тётя Капа и тётя Шура. Я вполголоса расска­ зал деду про свой отъезд и про училище. Через некоторое время дед тихо произнёс: «Дай руку». Я сначала не понял, чего он хочет, Д. Барсков. ^ 422 НАША ФаМИЛИЯ