rk000000257

в телегу, увозящую обратно в Мишеронь. За извозчика был мой дед. Долгие двадцать километров по старой Коломенской доро­ ге под занимательные сказки потихоньку успокоили меня. Све­ сив ноги с телеги и прижавшись к широкой спине деда, я рассма­ тривал проплывающий мимо меня мещёрский лес и незаметно уснул. А когда телега затарахтела по настилу из бревенчатых чур­ баков, торцами уложенных в полуторакилометровый тракт от Ле­ мёшино до Мишерони, я проснулся и ощутил себя уже в новой жизни - снова без отца, а ещё и без брата. Жили мы тогда в «итэ- эровском» доме на улице Урицкого, но я часто сбегал на Луначар­ ского к деду. Я совсем не понимал, что ему сейчас и так нелегко без сына, которого он осенью тридцать четвёртого отправил на время к нашим родственникам в деревню Погостище Коробовско­ го (ныне Шатурского) района, спасая от несправедливого уголов­ ного дела, в котором отца, бывшего завмага, подставили под рас­ трату... И только через 40 лет виновный признался в том моему брату Владимиру Дмитриевичу, плакавшему при открытии обели­ ска у мемориальной доски с высеченными именами мишеронцев - те х , кто не пришёл с Великой Отечественной войны, на которой командир батареи полковой артиллерии старшина Барсков Дми­ трий Васильевич геройски погиб, освобождая украинский городок Ахтырку... Всё это было потом, а тогда, летом 39-го, я верил обе­ щаниям скорого возвращения отца... Но потихоньку мечты рассеивались и на вопрос: «Где твой папа?!» - я отвечал словами матери: «На нём волки ср... уехали. Не стрясут - далёко унесут!». К отцу заочно приклеилась кличка «Митя блудный», а мама стала искать мне другого отца. Я продол­ жал ходить к деду, утыкался лицом в дедовы брюки и, обняв его колени, молча высказывал ему своё мальчишеское горе. Дед на минуту замирал, и кто бы мог видеть его лицо в эти мгновения?! Дед потчевал меня своей кулинарией. Вдругорядь оставшись вдовцом, он готовил еду себе сам. Из его угощений я запомнил вкуснющие солянки и картофельное пюре. Его он делал по свое­ му особому рецепту: картошку варил в молоке, разминал в утят­ нице, смазывал сверху сметаной и яйцом и ставил запекать в рус­ скую печь. Из печи он доставал покрытое аппетитнейшей короч­ кой обжигающее чудо! Обжигающее потому, что дождаться, ког­ да оно остынет, не было никакой мочи... Дед ел с одного краю, я с другого, погружая ложку вдоль утятницы, стараясь достать до дна, где картошка казалась ещё вкуснее. Когда мать дома спра- Д. Барсков. 420 НАША ФаМИЛИЯ