rk000000254

том. Дважды мы с ним встречались как родные братья. А третья встреча была во взятом с боями маленьком го­ родишке Санкт-Петельне. Встреча трагически грустная: он лежал в братской могиле. Мой прощальный салютный пистолетный выстрел был малым утешением в потере земляка, друга по войне. Кто бы мог подумать, что Нико­ лаю (фамилию стерла память), парню из осажденного Ле­ нинграда, суждено прожить короткую, но такую тяжелую жизнь: вырваться из блокадного города, приехать в Кольчу­ гино и в двадцать лет Санкт-Петельне лечь в братскую могилу? Горько, очень горько об этом вспоминать. Теперь я живу в Новосибирске, иногда приезжаю в Кольчугино и первым делом навещаю родных, товарищей, ушедших из жизни. Прохожу по правой стороне кладбища, а глазами невольно ищу могилы ленинградцев далекого 1942 года. Как они? Не обижены ли памятью? И конечно, вспоминаю Николая, по­ коящегося в австрийской земле. Светлая им память! Из дневника Евгения Казанцева: 14 февраля 1942 год 13 февраля прибыли в Кольчугино на поправку ленин­ градцы. Я был за командира. В той команде было четы­ рнадцать человек. Нас вызвали в баню. Там должны были мыться ленинградцы. В пять часов вечера эшелон пришел на станцию. Но на станции не выгружали, повезли в завод. Я в бане принимал ценные вещи. Внезапно в дверях показались люди, вид у них был ужас­ ный. Все черные как сажа, запах невероятный. У большин­ ства была дизентерия. Все без исключения были опухшие. Когда стали раздеваться, то сами не могли снять одежду, так как распухли ноги. Они мылись до шести часов утра. 94