rk000000254

вагонов. Мама родная! Даже мы, молодые, крепкие, были в шоке. Живые и мертвые вместе с грязью и туалетны­ ми отходами, чемоданы, небрежно брошенные вещи, узлы, даже цинковое корыто с лаптями - все обрушилось на нас. Такого мы не ожидали. Но главное - люди, с потухшими глазами, с непонятно медленным движением рук и ног, сла­ бые от истощения, полумёртвые. Я пытаюсь взять у молодой матери мертвого грудного ребенка, а она не дает, упорно повторяет мне, что он жив, жив... Остатками своих сил она отталкивает меня. Раз­ ве такое можно забыть? До сих пор не знаю, кто больше в тот момент страдал: я или мать?Я около неё и мертвого младенца окоченел, казалось, моё сердце остановилось. Врачи тут же осматривали людей, оказывали срочную помощь. Некоторым она была уже не нужна. Часть приехав­ ших нашли вулканизированную резину и начали её жевать, прятать по карманам. В столовой ремесленного училища, что рядом с главной конторой, ленинградцев накормили манной кашей. Кое-кто из них со слезами просил добавки, но не получал: ослабевший организм мог не выдержать. Поздним вечером эшелон разгрузили, многих перевезли в общежитие №1 на улице Ленина. Там, неожиданно для нас, в одном из чемоданов обнаружили человеческие кости, не хо­ телось вспоминать об этом, но что поделаешь? Нам при­ шлось хоронить умерших, с трудом пробивая мерзлую землю. Через несколько дней мои школьные друзья Всеволод Чижов, Константин Егоров, Иван Лапин, Геннадий Астафьев, Лев Забабашкин, Анатолий Янюкин, Владимир Бодров встреча­ ли второй эшелон ленинградцев. На этот раз прибыли толь­ ко ученики ремесленных училищ. Опыт разгрузки помог нам быстрее освободить вагоны. Прибывших ребят на машинах перевозили в наше ремесленное училище напротив проходной завода. Они были так слабы, истощены, что не могли сами ходить. Много лет спустя, рассказывая об этом, я пытался 92