rk000000254

непроглядная, ветер, метель. В два счета можно замерз­ нуть. Нет, думаю, с жизнью так легко и просто расста­ ваться не стоит. Думаю и ползу. Ползу и думаю о товари­ щах, о близких, о доме... Под утро добрался до деревни. Уткнувшись в бревна дома, занесенного снегом, коротким колом постучал в раму. Заскрипели двери, открылись, меня подхватил и по­ вел в избу мужчина. Позднее я узнал, что мужчину звали Иван Семенович Гущин. Расспрашивать он меня ни о чем не стал, а только собрал родственников и сказал: «Это советский солдат. Он ранен, обморожен. Я оставлю его у себя, постараюсь поставить на ноги. Хот я немцы и рас­ стреливают за укрывательство красноармейцев, я все же не брошу этого солдата. А тот, кто боится наказания, пусть идет жить в другую избу». Хозяин дома снял с меня мокрую одежду, накормил, уло ­ жил спать. Его жена перевязала, как умела, рану, одежду спрятала. Когда заходили немцы и спрашивали, кто я такой, хозяин, не моргнув глазом, отвечал, что я его сын, обморозился, когда расчищал дорогу. Немцы сдергивали с меня одеяло, пренебрежительно смотрели, морщились от запаха гниющих ран и, махнув рукой, уходили. Наверное, считали, что нечего возиться со мной, без толку тра­ тить пулю, все равно помру. Настал морозный-преморозный январь сорок второго года. Наши войска уходили все дальше и дальше на запад, освобождая одну деревню за другой. Настала очередь и на­ шей. Завидев советские танки и автоматчиков, немцы ста­ ли улепетывать, дай бог им ноги. Тут им вовсе стало не до меня. Танки, орудия, минометы, «Катюши» дубасили врага. «Наши пришли!» - слышалось со всех сторон. Не забыли и обо мне - переправили в Москву, в госпи­ таль. Отняли обе ноги. Поначалу сник. Как буду жить, что делать? Но товарищи поддержали, помогли. Выучил­