rk000000172

«Везде бичи, везде железы...» К своим крепостным помещики относились по-разному, в меру сво- ей испорченности и деспотизма. Среди ковровских помещиков встре- чались и гуманные господа, но извергов уездного значения также встре- чалось немало. Если Салтычиха или орловский помещик Шеншин (весьма усовершенствовавший у себя в имении пыточное дело) полу- чили е истории России геростратову славу, то местные примеры срав- нительно малоизвестны. Считается, что в XIX веке уже не было тако- го вопиющего произвола со стороны помещиков по отнощению к крепостным. Но, несмотря на перемену века, нравы изменялись туго. Вот как описывает известный мемуарист Андрей Тимофеевич Бо- лотов, сам порой доводивший своих крестьян до преждевременной кончины, вопиющее с его точки зрения происшествие в его родной Тульской губернии во второй половине XVIII столетия: «Еще носилась около сего времени одна странная история не только о бесчеловечии, но и о сущем варварстве одной нашей дворянской фами- лии, жившей в здешнем уезде и делаюшей пятно всему дворянскому кор- пусу. Сей господин отдавал одну девку в Москву учитъся плесть кружева. Девка скоро переняла и плела очень хорошо; но как возвратилась домой, то отя- гощеиа была от господ уже слишком сею пустою и нечего не значущею работою и прИнуждена была всякий вечер до две свечи просиживать. Сие подало повод к тому, чтоб она ушла прочь в Москву и опять к мастерице своей; но ее отыскали и посадилн в железы [кандалы] и в стуло [обрубок, к которому приковывали] и заставили опять плесть. Через несколько времени освобождена она была по просьбе одного попа, который ручался в том, что она не уйдет. Но как девка сия была только 17-ти лет и опять трудами отягощена слишком, то отважилась она опять ѵйтить; но, по несчастию, опять отыскана и уже заклепана в кандалы на- глухо, а сверх того надета была на нее рогатка [железный ошейник], и при всем том принуждена была работать в стуле, кандалах и рогатке, и днем плесть кружева, а ночевать в приворотней избе под караулом и ходить туда босая. Сия строгость сделалась, наконеи, ей несносною и довела ее до такого отчаянния, что она возложила на себя руки и зарезалась; но как горло не совсем было перерезано, то старались сохранить ее жизнь, но, разрубая топором заклепанную рогатку, еще более повредили, так что целые сутки была она без памяти. Со всем тем не умерла она и тогда, но жила целый месяц и, хотя была в опасности, но кандалы с нее сняты не были, и она ѵмерла наконец в них... Вот какой зверский и постыдный пример жестокосердия человеческо- го! И на то ль даны нам люди и подданные, чтоб поступать с ними так бесчеловечно! И как дело сие было скрыто и концы с концами очень удач- но сведены, то и остались господа без всякого за то наказания. ' Мы содрагались, услышав историю сию и гнушались таким зверством и семейством сих извергов. так что не желали даже с сим домом иметь и інакомства никогда»і. А вот как обстояло дело в Ковровском уезде в 1826-1827 гг. Здссь отличилась жена бывшего ковровского предводителя дворянства, от- ставного гвардии подпоручика Сергея Алексеевича Безобразова Ус- - 4 3 -