62 ГЛАВА I I . кова), особенно русской сектантской, зналъ хорошо бытъ раскольни- ковъ, усердно занимался статистикой и изучалъ народную жизнь во всевозможныхъ направленіяхъ*. Это было именно то оживленное время нашей литературы и обще- ственной жизни, когда, въ параллель съ планами правительствен- ныхъ реформъ, въ обществѣ и особливо молодомъ поколѣніи развива- лось стремленіе къ изученію народной жизни и къ служенію самому народу. У Рыбникова увлеченіе западными передовыми писателями очевидно соединялось съ тѣмъ, что послѣ стали называть народни- чествомъ. Его университетскій курсъ шелъ какъ-то неправильно; еще до окончанія его онъ дѣлалъ путешествіе за граниду, и окончилъ курсъ только въ 1858 году. Затѣмъ, по тому же разсказу г. Моде- стова, „Рыбниковъ отправился собирать народныя пѣсни и сказанія въ черниговскую губернію и тамъ своими связями съ старообрядче- скимъ купечествомъ возбудилъ противъ себя неудовольствіе духов- ныхъ властей, а затѣмъ и полиціи. Быть можетъ, у него и вырва- лось тамъ и сямъ при случаѣ какое-нибудь неосторожное слово (по- койный сообщалъ мнѣ о своемъ неумѣстномъ спорѣ съ тогдашнимъ черниговскимъ архіереемъ), но что онъ не могъ вызвать протииъсебя заслуженнаго полицейскаго преслѣдованія, это для меня не подле- жало и теперь не подлежитъ никакому сомнѣнію. Онъ былъ, во-пер- выхъ, слишкомъ хорошо образованный, а во-вторыхъ, слишкомъ осто- рожный человѣкъ, чтобы позволить себѣ какія-нибудь дѣянія, за ко- торыя могъ рисковать тюремнымъ заключеніемъ или ссылкою. Что касается связей его съ раскольниками, то эти связи у него отчасти были семейныя. Онъ происходилъ изъ московской купеческой семьи, въ которой въ старшихъ поколѣніяхъ были люди, придерживавшіеся оппозиціи противъ Никоновской церковной реформы. У него хра- нился, какъ нѣкая святыня, портретъ казненнаго при Петрѣ князя Мышецкаго, котораго онъ считалъ тоже какъ-то себѣ родственни- комъ. Рыбниковъ былъ горячій любитель народнаго быта, исповѣды- валъ въ философіи и въ политической экономіп (я говорю о петро- заводскомъ времени) довольао передовыя ученія, но революціонеромъ въ какомъ бы то ни было емыслѣ онъ не былъ никогда и, повторяю, не могь быть ни въ какомъ случаѣ... Поэтому нельзя не пожалѣть, что обетоятельства, вытекшія изъ какого-то страннаго недоразумѣнія, легли такимъ тяжелымъ гнетомъ на всю жизнь даровитаго и образо- ваннаго человѣка, казалось, предназначеннаго къ очень видной роли въ обществѣ*. Рыбниковъ сосланъ былъ административно въ Петрозаводскъ въ 1859 году. Здѣсь встрѣтился съ нимъ въ 1860 году, г. Модестовъ, назначенный туда учителемъ гимназіи. „Цѣлые вечера, иногда даже
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4