1'. ЗЛАТОВРАТСКІЙ. 4 1 3 роду и исполненныя съ истинно-художественной лркостыо и иросто- той. Гл. Усненскаго осуждали за это смѣшеніе нублицистики и по- эзіи. Но старыя піитическія и реторическія рубрики несомнѣнно перерождаются: въ повѣсть и романъ все больпіе и больше вры- вается содержаніе имъ прежде мало знакомое—дѣйствительность, все съ новыми подробностями ея жизненныхъ процеесовъ, и разсказы г. Успенскаго несомнѣнно представляютъ одинъ изъ фактовъ этого перерожденія. Народная жизнь, имъ изображаемая, дѣйствительно никогда прежде не проникала въ литературу съ такими сокровен- ными чертами ея внутренней работы. Писателю нѣтъ времени и воз- можности такъ удалиться отъ этой жизни своимъ чувствомъ, чтобы стать къ ней въ отношеніе невозмутимаго зрителя, какъ спокойный эпическій пѣвецъ или „дьякъ вь приказахъ посѣдѣлый11. Зрѣлище этой жизни захватывало и потрясало воспріимчивую душу, и нѣтъ ничего удивительнаго, что за художественнымъ разсказомъ слѣдуетъ личное размышленіе автора о явленіяхъ этой жизни. Жаль только, что теоретичеческія размышленія иногда весьма ошибочны. Неясности, о которыхъ мы упоминали, заключаются въ самомъ не выработавшемся взглядѣ автора и составляютъ не только его личную особенность, но черту множества людей, искренно привязан- ныхъ къ народному дѣлу, но смущенныхъ и сбитыхъ съ пути страшно запутаннымъ положеніемъ этого дѣла. Положеніе г. Успенскаго въ литературномъ мнѣніи до сихъ поръ нѣсколько неопредѣленно: не- смотря на сильный талантъ, на множество прекрасныхъ, хотя эпизо- дическихъ, разсказовъ, дышущихъ истиной, на теплое, сочувствен- ное отношеніѳ къ народу, его значеніе остается неустановленнымъ: новѣйшее славянофильство его почти-что ненавидѣло(потому что онъ говорилъ о настоящемъ, а ие воображаемомъ народѣ); требователь- ные народники чуть не заподозривали въ немъ наклонностей къ старымъ крѣпостнымъ порядкамъ ')... Очень оригинальны, въ другомъ родѣ, сочиненія г. Златоврат- скаго, образчикомъ которыхъ возьмемъ „Деревенскіе Будни“ (Спб. 1882). У него еще труднѣе отличить беллетриста-новѣствователя и публи- ' ) Повѣбшіе критики (напр. г. Сибвяевскійі, обозрѣвая дѣятельность Гл. Ус- пенскаго. не прнчясляпть его къ нароіникахъ, считая его тодько „наблпдателеігъ“. Мы упочинали, что народничество имѣло иного разнвхъ оттѣнковъ и степеией. Гл. Успенскій мохегь бнть отнесенъ гъ нему какъ по особеввому ивтересу его пмевво къ вародвой хвзвв , повятой ямъ сюеобразво я исключительно, такъ и по нікото- рнмъ выволамь, совпалаюшимъ съ вародвяческями. Колебаніе его общихъ юглядоп., двкіуемнхъ часто имевво впечатлѣніемъ дав- ной минуты, а гь другую микуту ясвравляемнхъ я дополвяемнхъ самвмъ писательмъ, очень вѣрво укадано въ характерисінкѣ М. А . Протопопова, „Р. Мнсдь“, 1890, авгтстъ, сент/ібі ь.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4