346 ГЛАВА X . Рядомъ съ тѣмъ, какъ возпикалн научныя изслѣдованія языка, его богатство и особенности раскрывались въ другой области — въ развитіи и совершенствовапіи поэтической рѣчи и языка лите- ратурнаго. Геніальная поэтическая отгадка Пушкина разбивали оковы, лежавшія на языкѣ со времени Ломоносова и поддерживаемыя школьною рутиною: стихіи живой народной рѣчи проникли въ ли- тературное выраженіе, и съ тѣхъ поръ эта новая сторона литера- турнаго языка пріобрѣтала все новую силу въ дальнѣйшемъ ходѣ литературы, въ произведеніяхъ Гоголя, Лермонтова, Кольдова, Тур- генева, Некрасова. Поэтическая литература живымъ примѣромъ уза- коняла достоинство народной рѣчи, въ то время какъ сравнительное и историческое изученіе раскрывало историческую жизнь языка и впервые сознательно указывало и объясняло цѣпность народной рѣчи. Тургеневъ по опыту поэтическому приходилъ къ той восторженной оцѣнкѣ русскаго языка, которою онъ завершалъ „Стихотворенія въ прозѣ". Въ результатѣ всего этого движенія отмѣтимъ наконецъ, какъ черту времени, особый типъ изелѣдователей народной жизни, какнхъ не знала прежняя литерагура. Это—этнографы-народники въ луч- шемъ смыслѣ этого слова. Нхъ создала эпоха освобожденія крестьянъ и другихъ реформъ; они вдохновились идеей служенія народу, ко- торое осуществлялось для нихъ ревностнымъ нзученіемъ его быта. Многимъ изъ нихъ досталась на долю тревожная личная жизнь, причина которой лежала въ юношескихъ увлеченіяхъ этой идеей, въ порывахъ, не соразмѣренныхъ съ условіями дѣйствительной жизни; столкновеніе съ этими условіями не уменыпало ихъ ревности и въ концѣ концовъ изъ среды ихъ выработывались знатоки народнаго быта по разнымъ его отраслямъ. Ихъ отношеніе къ пароду не имѣло въ себѣ ничего натянутаго и искусственнаго: это былъ ихъ созна- тельнын, жизненный интересъ; о бытѣ народа говорили они какъ о близкомъ ихъ сердцу дѣлѣ. Какъ мы сказали, этотъ типъ принадле- житъ періоду реформъ и освобожденія крестьянъ, но онъ народился не вдругъ и мы указывали, что первымъ народникомъ въ этомъ смыслѣ могъ бы быть названъ еще П. В. Кирѣевскій; но теперь этотъ типъ становился весьма нерѣдкимъ. Пзъ людей старшаго по- колѣнія подходилъ къ нему. иеключая личныя угловатости, П. И. Якушкинъ; позднѣе этотъ типъ олицетворился въ первой народни- ческой дѣятельностн Рыбннкова; около того же времени съ этимн чертами сложилась этнографическая дѣятельность С. В. Максимова; далѣе, какъ молодая неосторожность завела москвича Рыбникова письлепяости*. Подробпостн яашея литераттри во нзученіг язнка будуть указаяы въ своемь мѣсгѣ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4