2 9 8 ГЛАВА X . источпикомъ нравственнаго возбужденія и стало исторической чертой тогдашняго времени. Литература огразила тогда это новое настроеніе общества. Нѣ- сколько позднѣе, со второй половины шестидесятыхъ годовъ, и въ наше время нротивники реформъ и нартизаны заетоя всѣми сред- ствами старались и стараются оклеветать и унизнть значеніе тогдаш- шіго пастроенія; и въ то самое время были люди, которые относи- лись къ этому настроенію недовѣрчиво съ другой, противоположпой стороны, чувствуя уже тогда его слабыя стороны, мало надѣясь иа его глубину и прочность въ массѣ общества и въ самой администраціи, чего и трудно было ждать, всноминая вчерашнее прошлое этого Общества и недостатокъ реальной ночвы для овладѣвавшихъ имъ теперь идеалистическихъ ожиданій. Но если разсматривать это время съ пѣкотораго историческаго отдаленія, которое теперь уже пасту- паетъ, если нринять въ разсчетъ всѣ условія и обстоятельства рус- ской общественпости и сравнить то время съ предыдущимъ и посдѣдуюіцимъ, пельзя не призиать въ немъ знаменательной, харак- теристической эпохи, выразившей, хотя частію, давно назрѣвавшія аотребности и исканія лучшей части пашего общества. Это можно наглядно видѣть на литературѣ цятидесятыхъ и первыхъ шестиде- сятыхъ годовъ (хотя все-таки она говорнла, по ископному обычаю, съ болыпими умолчапіями): поднялось, почти вдругъ, мпожеетво вопросовъ, о которыхъ она не могла помыслить наканунѣ, вопросовъ о различныхъ сторонахъ нашего государственнаго и обществепнаго существованія — о расширенін просвѣщенія, о самодѣятельности общества, о гласности и самоуправленіи, о преобразовапіи суда и адмипистраціи, объ интересахъ провинціи, о народной школѣ, о женскомъ образованін, о положеніи печати и т. д. Правительствепныя заявленія о предположенныхъ реформахъ чрезвычайно оживилн общественные толки и литературу. Но главнѣйшимъ и основнымъ интересомъ времени сталъ народъ; всего обильнѣе была литература о народѣ. Никогда еще этотъ инте- ресъ не бывалъ стиль всеобщимъ, столь одушевляющимъ и волную- щнмъ, какъ теперь, когда могли, наконецъ, хоть въ извѣстной степенн высказаться давнишпія ожиданія образованнѣйшихъ людей и когда правительство заявило свое намѣреніе рѣшить капиталь- нѣйшій вопросъ народной жизни. „Народъ“ съ его потребностями свободы и просвѣщенія, съ его граждапскими правами, въ которыхъ доселѣ ему отказывалось, его внутренними снлами, которыя должны были найти просторъ для болѣе дѣятельнаго, не только пассивнаго, участія въ національной жизни,—только теперь переставалъ быть запретнымъ предметомъ для общественной мысли и литературы;
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4