20 ГЛАВА X. меньше въ области науки и университета, чѣмъ въ трудахъ болѣе или менѣе чуждыхъ его настоящему призванію. Въ 1848 году Кавелинъ покинулъ московскій университетъ и по- ступилъ на службу въ Петербургѣ, сначала въ хозяйственномъ де- партаментѣ мипистерства внутреннихъ дѣлъ, потомъ въ штабѣ военно- учебныхъ заведеній, затѣмъ въ канцеляріи комитета министровъ. Въ 1857 году Кавелинъ снова вступилъ на кафедру русскаго граж- данскаго права въ петербургекомъ университетѣ, на которой оста- вался только четыре года, до 1861. Въ то же время, опять не на долго, на одинъ годъ, онъ сдѣлался преподавателемъ покойнаго це- саревича Николая. Впослѣдствіи, въ 1864, онъ поступилъ на службу въ министерство фипансовъ, а съ 1878 сталъ профессоромъ въ военно-юридической академін, тогда только-что осцованной. Въ 1885 опъ умеръ. Мы сказалн, что научное положеніе становилось для Кавелина вмѣстѣ и нравственнымъ требованіемъ. Его мысль, съ первыхъ го- довъ его ученой литературной дѣятельности, обращалась на общіе вопросы русской исторіи, которые въ то же время становились для него и вопросами живой современности, вопросами общественными, гражданскими. Свои основные взгляды того времени онъ высказалъ въ знаменитой статьѣ о „Юридическомъ бытѣ древней Россіи“. Исторія Россіи сразу становилась для него нераздѣльной съ исторіей на- рода, который былъ послѣдней цѣлью всего труда, положеннаго на созданіе государства. По смерти Кавелина, лица, бывшія его слушате- лями въ московскомъ университѣ '), вспоминали объ его одушевлен- ныхъ лекціяхъ и о частныхъ бесѣдахъ съ профессоромъ въопредѣ- ленные дни. Въ этихъ бесѣдахъ досказывались тѣ нравственные и практическіе выводы, которые не находили мѣста въ университет- скихъ лекціяхъ. „Преобладающее мѣсто въ воскресныхъ бесѣдахъ занималъ вопросъ о крѣпостномъ правѣ. Составъ студентовъ былъ тогда другой: большинство ихъ принадлежало къ помѣщикамъ, къ рабовладѣльцамъ, какъ не стѣсняясь заявлялъ имъ въ глаза Констан- тинъ Дмитріевичъ. Его рѣзкій, безпощадный протестъ противъ крѣ- постного права имѣлъ громадное значеніе. Въ умѣ всякаго шевель- нулось сомнѣніе; болѣе или менѣе, но невольно, протестъ этотъ пере- ходилъ въ слушателей. Какъ-то совѣстно становилось обращаться къ этому явленію такъ спокойно и безразлично, какъ это дѣлалось до знакомства съ Константиномъ Дмитріевичемъ. И эта дѣятельность не прошла безслѣдно. Не мало его слушателей явилось впослѣдствіи и і) Въ числѣ пхъ были К. Н. Бестужевъ-Рюминъ, Ѳ. М. Дмитріевъ, Н. П. Калю- пановъ, А. М. Унковскій, Б . Н. Чичеринъ, покойный Аѳанасъевъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4