ГЛАВА IX . лора“ (Ыкіоге). Въ настоящее время издается множество неболь- шихъ журналовъ въ Германіи, Франціи, Италіи, Испаніи, носвящен- ныхъ фольклору, и отдѣльныхъ, часто весьма обширныхъ сборниковъ народныхъ преданій: то и другое еще чрезвычайно умножаетъ массу матеріала народныхъ сказаній, подлежащихъ изученію и сравненію. Это движеніе направило прежнія изслѣдованія на совершенно новую дорогу. Въ прежнее время, предположеніе исконной старины того или другого народнаго сказанія, суевѣрія и т. п. вело прямо къ за- ключеніямъ о древней (общей) миѳологіи: на днѣ каждаго преданія видѣлся первобытный миѳъ; по указаніямъ болѣе или менѣе вырабо- танныхъ миѳологій принималось какое-либо натуралистическое толко- ваніе миѳа (папр., почитапіе солнца, олицетвореніе тучи и ррозы и т. п.), и такъ какъ можно было предполагать для древнѣйшихъ ста- дій развитія народовъ одного племенного корня одни психологиче- скія основанія миѳологическаго творчества, то казалось естествепнымъ объяснять содержаніе миѳа по тѣмъ же основамъ, какія считались доказанными для другой, чужой мнѳологіи. Такъ древняя русская миѳологія объяснялась на основаніи германской. Теперь оказывалось нѣчто иное. Изслѣдованіе средневѣковыхъ книжныхъ памятниковъ, въ сравнепіи ихъ между собою и съ живымъ современнымъ фольк- лоромъ, указало внѣ всякаго сомнѣнія, во-первыхъ, обильные факты книжнаго заиметвовапія въ ередніе вѣка, факты международной пе- редачи сказаній, и во-вторыхъ, продолжающееся существованіе этихъ сказаній въ современной народной памяти, и при послѣднемъ обна- руживалось, что очень многое, что могло бы показаться чисто народ- нымъ миѳомъ. бывало не болѣе какъ развитіемъ и видоизмѣненіемъ вычитаннаго въ книгѣ. Естественно было ожидать, что тѣ же самые потоки народныхъ сказаній, которые въ разныхъ направленіяхъ шли съ востока на западъ и обратно въ средневѣковой Европѣ, захваты- вали и древнюю Русь; мало того, что старая русская письменность, и современное народное преданіе могутъ разъяснять тѣ или друПе темные пункты въ исторіи средневѣковыхъ сказаній. Древняя Русь стояла въ этомъ отношеніи въ особыхъ условіяхъ. По старой исто- ричеекой традиціи мы привыкли думать, что она держалась особня- комъ, мало сносилась съ другими народами, имѣла небогатую, почти только церковвую письменность, рано отдѣлнлась отъ католнческаго запада и его литературнаго содержанія и такимъ образомъ создала себѣ свою исключительную область поэтическихъ сказаній; между тѣмъ, изслѣдованіе раскрывало слѣды неподозрѣваемаго ранѣе обще- нія, путемъ котораго приходила масса чужихъ преданій и воздѣй- ствій культурпыхъ. Оказывалось вмѣстѣ съ тѣмъ, что прежнее построе- ніе миѳологіи и „поэтнческнхъ воззрѣній* русскаго народа было
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4