176 ГЛАВА VI. Петровской и московской Россіей, то именно въ этомъ коатрастѣ ре- формы и раскола: здѣсь встрѣтились два опредѣленные быта, два ученія. И внѣ раскола историки литературы указываютъ еще въ XVIII в. проявленія сочувствій, направленныхъ назадъ въ старину и почи- таемыхъ за предшествіе новѣйшаго славянофильства. Но съ другой стороны выяснялось, что рсформа была безноворотнымъ національнымъ дѣломъ: не только энергія преобразователя увлекала высшіе классы на служеніе новому государственному и общественному порядку, но самая сила вещей—очевидная необходимость этого новаго порядка въ виду тѣхъ новыхъ отношеній, какія все больш е окружали и охватывали государство и требовали иныхъ матеріальныхъ силъ, иного характера образованія, чѣмъ тѣ, какими владѣла до-Петровская Россія. Еще въ московской Россіи, среди полнаго ея развитія высказались самыя очевидныя стремленія къ усвоенію западныхъ знаній, искусствъ и художественпыхъ развлеченій. Подъячій Котошихинъ, этотъ отрица- тель традиціоннаго застоя, выросъ въ старинной московской средѣ. Въ XVIII вѣкѣ, крестьянинъ Посошковъ, стоящій одною ногою въ той же старинѣ, является, однако, рѣшительнымъ приверженцемъ реформы и приноситъ свой взглядъ на защиту новаго просвѣщенія. Великимъ дѣятелемъ просвѣщенія въ духѣ реформы сталъ дртгой крестьянинъ, Ломоносовъ, противъ котораго не рѣшались возставать самые упорные враги „петербургскаго періода“. Восемнадцатый вѣкъ и первая половина девятнадцатаго, можно сказать, впервые стали доступны исторіи съ прошлаго царствованія. До тѣхъ поръ возможна была для нихъ только исторія оффиціальная, панегирическая, въ державинскомъ духѣ, съ громомъ побѣдъ, неиз- мѣнно мудрымъ, благодѣтельнымъ правленіемъ. Исторія говорила только о показныхъ фактахъ, умалчивала слншкомъ многое о дѣйстви- тельной жизни, о положеніи народа, не касалась оборотной стороны медали, не подозрѣвала умственной жизни общества. Мы упомипали о томъ, какая перемѣна произошла въ исторической литературѣ, когда уменьшились цензурныя помѣхи къ изученію новыхъ вѣковъ: вслѣдъ за тѣмъ, какъ явилась возможность пользоваться источнйками, литература наводнилась множествомъ архнвныхъ документовъ и част- наго историческаго матеріала—записокъ, дневниковъ, переписки, вос- номинаній, переводовъ иностранныхъ сочиненій и пр. и пр. Въ этихъ свѣдѣніяхъ раскрывались самыя разнообразныя стороны на- шаго прошлаго: начиная съ исторін дворцовой, которая передъ тѣмъ была совершенно недоступна для литературы, исторія дипломати- ческая, административная, исторія литературы, образованія, нра- вовъ и т. д. Правда, за исключеніемъ „Исторіи“ Соловьева и книги
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4