1 0 2 ГЛАВА VI. такой успѣхъ имѣли у насъ сочиневія Тэйлора, Бокля, Спенсера, Мэна, Фюстель-Куланжа, Топинара, Шрадера, Пешеля и проч. Ивтересъ этотъ не былъ случайный — чувствовалось, что новыя пріобрѣтепія науки могутъ помочь въ объясненіи вопросовъ о на- родѣ, волновавшихъ общество въ эпоху реформъ. Русская исторіографія и смежпыя ей науки развились очень сИльно и въ количественномъ отношеніи, и по объему содерж&нія. Не вдаваясь въ иодробный обзоръ ея, не принадлежащій къ нашей задачѣ, ограничимся краткимъ указаніемъ вопросовъ, нерѣдко впервые ею затронутыхъ и которыхъ постановка впосила новыя данныя въ историческое объясненіе народности. 'Гакъ, впервые возннкаютъ изслѣдованія о до-исторической древ- ности той земли, на которой совершалась жизнь русскаго племени. Мы упоминали ранѣе объ археодогическихъ раскопкихъ въ разныхъ концахъ Россіи, объ изслѣдованіяхъ каменнаго вѣка, о находкахъ въ скиѳскихъ могилахъ на югѣ Россіи: отысканное еще далеко не объяснено, и остатки каменнаго вѣка по всѣмъ вѣроятіямъ вовсе не принадлежали предкамъ велико-русскаго племени (какъ это по- казалось пѣкоторымъ геологамъ и антропологамъ), но здѣсь во вся- комъ случаѣ кладется основаше изслѣдованію, важному для общихъ цѣлей науки, а иногда и для раскрытіа отдаленной славяно-русской древности,—какъ наир. изслѣдованія скиѳо-сарматскія и финскія. Начало русскаго государства снова вызвало цѣлую литературу въ трудахъ Гедеонова, Иловайскаго, Забѣлина, Куника, Котляревскаго, Первольфа, Ламбина, Васильевскаго и др. Какъ бывало прежде, такъ и теперь воиросъ научныи. къ которому нынѣшнія поколѣиін могли бы отнестись спокойно, возбуждалъ жаркую полемику, гдѣ одна сто- рона, отвергая норманское ироисхожденіе варяговъ, имѣла малодушіе выставлять свое собственное мнѣніе (въ очень спутанномъ, и въ сущ- ности не очень важномъ вопросѣ) какъ патріотическую обязанность и заиодозрѣвать въ неблагонадежности побужденія тѣхъ, кто про- должалъ считать варяговъ норманнами, а не славянами,—хотя бы по- слѣдніе могли въ защиту своей невинности сослаться на примѣры Карамзина, Соловьева и самого Погодина, заклятаго норманиста и несомнѣннѣйшаго натріота. Споръ остается нерѣшеннымъ, но и не былъ безполезенъ: по его поводу собранъ былъ новый матеріалъ извѣ- стій о древнѣйшей исторнческой порѣ русскаго народа. Съ одной стороны здѣсь продолжалось преданіе ,М аяка“ и Савельева-Рости- славича; съ другой (какъ у г. Забѣлина) было и болѣе серьезное стремленіе установить логическую связность русскаго историческаго быта и самобытность его національныхъ основаній и развитія, ко- торыя считались нарушенными теоріею призванія чужихъ людей
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4