408 ГЛАВА X I. было дѣлоыъ непониманія, легкомыслія: но въ другихъ имѣло свои основанія. Бѣлинскій еамъ объясняетъ его главнымъ образомъ тѣмъ, что Пушкинъ въ послѣдніе годы удалился въ область чистаго искус- ства. „И чѣмъ совершеннѣе становился Иушкинъ какъ художникъ, тѣмъ болѣе скрывалась и исчезала его личность за чуднымъ, роскош- нымъ міромъ его поэтическихъ созданій. Публика, съ одной стороны, ие была въ состояніи оцѣнить хѵдожественнаго совершенства его послѣднихъ созданій (и это, конечно, не вина Пушкина); съ другой стороны, она въ правѣ была искать въ поэзіи Пушкина болѣе нрав- ственныхъ и философскихъ вопросовъ, нежели сколько находила ихъ (и это, конечно, была не ея вина). Взглядъ ІІѵшкина на жизнь былъ болѣе созерцательный, нежели рефлектирующій; его поэзія, глубоко проникнутая гуманностью. воспріимчива къ страданіямъ и противо- рѣчіямъ жизни, но онъ смотритъ на нихъ съ какимъ-то самоотри- цаніемъ, какъ бы признавая ихъ роковую неизбѣжность и не нося въ душѣ своей идеала лучшей дѣйствительности и вѣры въ воз- можность его осуществленія“. Такова была натура Пушкина: этому взгляду Пушкинъ обязанъ изящною мягкостью, глубиной и возвы- шенностью своей поэзіи, но въ этомъ и ея недостатки. „Духъ анализа, неукротимое стремленіе изслѣдованія, страстное, полное вражды и любви мышленіе, сдѣлались теперь жизнію всякой истинной поэзіи. Вотъ въ чемъ время опередило поэзію Пушкина и большую часть его произведеній лишило того животрепещущаго интереса, который возможенъ только какъ удовлетворительный отвѣтъ на тревожные болѣзненные вопросы настоящаго“... 1). Къ этом у присоединялось, что созерцательная п о эзія идеализировада иногда такіе предметы, къ которымъ общество начинало уже относиться съ критическимъ анализомъ. Пушкинъ дѣлался поэтомъ зіаіиз ^ио, и прежнее охлаж- деніе еще усилилось въ позднѣйшихъ литературныхъ поколѣніяхъ, и въ наше время многіе прославляли Пушкина какъ національнаго поэта. имеино въ смыслѣ общественно-политическаго консерватора. Но съ этими есылками на его коисервативныя идеи надо быть. однако, осторожнымъ. Теоретическія ошибки не моглн возобладать совсѣмъ надъ поэзіей Пушкина; поэтическая проницательность и „художественная добросовѣстность“, мягкое гуманное чувство. со- знаніе собственной силы и художественнаго достоинства шли глубже теорій, дали произведенія болѣе глубокія. чѣмъ онъ мот ъ бы дать какъ предетавнтель узкой тенденціи. Его глаза не были закрыты на то, что дѣлалось въ отечествѣ. какъ моть чтвствовать себя въ немъ независпмый писатель. Не мтдрено, что въ годы изгнанія у него вы1) Сочин. Бѣлинскаго, ѴШ, стр. 402—408.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4