о ф ф и ц і а л ь н л я н а р о д н о с ть . 315 нѣчто похожее на подъемъ національнаго чувства, высокое пред- ставленіе о внѣшнемъ и внутреннемъ могуществѣ Россіи, о превос- ходствѣ ея національныхъ началъ; въ толпѣ это нредставленіе ие- реходило въ „квасной“ патріотизмъ, а къ концу царствованія, отно- сительно дѣйствительнаго положенія вещей, вводило въ заблужденіе даже людей государственныхъ. Наконецъ, оно отражалось въ лите- ратурѣ. Историческимъ кодексомъ этого воззрѣнія былъ Карамзинъ; теперь оно вдохновляло величайшаго изъ русскихъ поэтовъ; фило- софскія теоріи о „разумной дѣйствительности" внушали то же на- строеніе идеалистамъ новыхъ поколѣній; имъ проникалась „изящная словесность“ , поиулярный историческій романъ, нравоописательная новѣсть. Этнографическія изученія слѣдовали за этимъ настроеніемъ, и отчасти сами питали его, доставляя ему матеріалъ въ описаніяхъ народнаго быта. Критика научная и общественпая мысль еще мало останавливались на основныхъ вопросахъ исторической жизни и на современномъ состояніи государства и народа; строгая опека, тя- готѣвшая надъ обществомъ и литературой, устраняла эти вопросы. „Народность“ тогдашняго положенія веіцей принималась обязательно; фактическое состояніе народа считалось вполнѣ нормальнымъ; па- родная жизнь изображалась литературою въ краскахъ патріархаль- ной простоты и идиллическаго благополучія. Это отразилось и на этнографическихъ изученіяхъ: въ нихъ не было свободнаго научнаго отношенія къ предмету. Съ другой стороны, еще не были вырабо- таны научные пріемы; мало извѣстно было то, что уже дѣлалось въ этомъ отношеніи въ наукѣ европейской, особливо нѣмецкой, и въ нашихъ этнографахъ слишкомъ сказывались самоучки Поэтому цѣн- ная сторона тогдашнихъ изученій была почти только описательнал; лишь къ концу этого періода изученія народности впервые полу- чаютъ настоящее научное основаніе. По предметамъ изученія, этнографическая литература распадается въ этомъ періодѣ на нѣсколько отдѣловъ. Во-первыхъ, это были этнографы-собиратели, особливо направлявшіе свой трудъ на народ- ность великорусскую, какъ Сахаровъ, его болѣе ранній современ- никъ Снегиревъ, Даль, Терещенко, Пассекъ. Особую группу могутъ составитъ изслѣдователи, не столько изучавшіе быть современный, сколько первыя начала русской народности, и н а ходившіе ихъ въ такой глубокой древности и въ такихъ племенахъ, гдѣ ихъ очень мудреио было ожидать, — это ультра-славянорусскіе археологи и патріоты въ духѣ Венелина какъ Морошкинъ, Савельевъ-Ростисла- вичъ, Вельтманъ, Чертковъ. Трет:.ю группу составляли этнографы, нзучавшіе въ особенности народность малорусскую: кн. Цертелевъ;
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4