290 ГЛАВА УШ . и едва было не лишили всего грядущаго въ моей жизни (?). Весь вопросъ заключался въ томъ: какъ смѣлъ мальчишка печатать въ журналѣ свое сочиненьишко?"—Этотъ „судъ“ возникъ въ домѣ свя- щениика Пванова (толковавшаго Сахарову о ,наглецахъ“), у кото- раго былъ въ гостяхъ тульскій епископъ Дамаскинъ; но „судъ кон- чился скоро, безъ вреда", благодаря горячему участію, которое при- няли нъ Сахаровѣ его друзья. Въ чемъ былъ „судъ“ , кто судилъ— неизвѣстно; по всѣмъ видимостямъ, енископъ Дамаскинъ, безъ со- мнѣнія „истинио русскій“ человѣкъ, не зараженный „заморскими бро- дягами“. Въ спискѣ своихъ сочиненій, Сахаровъ онять нѣсколько разъ темно уиоминаетъ о разныхъ затрудненіяхъ и гоненіяхъ, которыя ему пришлось испытать по ихъ поводу. Подъ 1836 годомъ замѣчено о нервой части „Сказаній русскаго народа“: „Бѣдная книга! Сколько она прошла мытарствъ, судовъ, пересудовъ, толковъ!.." Издатель за- иисокъ Сахарова , г. Савваитовъ, прибавляетъ къ этому извѣстіе: Дѣйствительно, дѣло доходило до того, что Сахарову угрожали уже Соловками (?), и бѣда уже висѣла надъ его головою (?); но участіе, принятое въ немъ кн. А. Н. Голицынымъ, избавило нашего архео- лога от ь душесиасительнаго пребыванія въ отдаленной обители: по ходатайству князя, Сахаровъ удостоился получить высочайшую на- граду, и дѣло кончилось благополучно" ‘). Къ сожалѣнію, и почтен- ный друт ъ Сахарова, вѣроятно близко знакомый съ его біографіей. не взялъ на себл труда объяснить это и{юисшествіе, и остается не- извѣстно, кто и на клкомъ основаніи угрожалъ Сахарову Соловками. Угроза была крупная и едва л и слишкомъ легко исполнимая надъ лицомъ, состоявшимъ не въ духовномъ вѣдомствѣ, а въ граждан- скомъ: власть, грозивпіая Соловкамн. была, вѣроятно, духовная, — потому что другая скорѣе грознла бы чѣмъ-нибудь инымъ. Г. Бар- суковъ относитъ это извѣстіе также къ 1841 году (когда вышло но- вое изданіе „Сказаній“) и замѣчаетъ: „Надо было бы думать, что человѣкъ съ такимъ направденіемъ, какъ Сахаровъ, долженъ былъ найти поддержку и сочувствіе именно въ той средѣ, въ которой ваиболѣе сохранились исповѣдуемыя Сахаровымъ начала. Безпри- страс гіе требуетъ замѣтить, что вышло не такъ. Тамъ его встрѣ- тнли съ одной стороны мертвящее равнодушіе, а съ другой—гоне- нія. Пониманіе же, сочувствіе, поддержку и огражденіе въ направ- деніи своемъ Сахаровъ встрѣтидъ именно въ той средѣ, въ которой, по его мнѣнію, все русское изсякло и царила одна иноземщина“ . •) Р . Архивъ, стр. 930. Но это было у я е п 1841 г.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4